Хроника убийцы короля [3 книги]

— Но что это значит? И что вы имеете в виду под «именем»? Это просто имя, как «Элодин» или «Квоут»? Или больше — как «Таборлин знал имена многих вещей».

— Как оба, — заявил Элодин, помахав хорошенькой девушке, выглянувшей из окна второго этажа.

— Но как может имя делать такие штуки? Ведь «Квоут» и «Элодин» — просто звуки, которые мы издаем, они сами по себе не имеют никакой силы.

На это Элодин поднял брови.

— Правда? Смотри. — Он оглядел улицу и крикнул: — Натан! — К нам обернулся мальчик. Я узнал его: один из посыльных Джеймисона. — Натан, иди сюда!

Мальчик подбежал и посмотрел на Элодина снизу вверх.

— Да, сэр?

Элодин вручил ему свою мантию.

— Натан, можешь отнести это в мои комнаты?

— Конечно, сэр.

Мальчик взял мантию и умчался. Элодин посмотрел на меня.

— Видишь? Имена, которыми мы называем друг друга, — это не имена вещей. И тем не менее они имеют некоторую силу.

— Но это же не магия, — запротестовал я. — Ему приходится вас слушаться. Вы — магистр.

— А ты ре'лар, — неумолимо возразил он. — Ты позвал ветер, и ветер послушался.

Я попытался переварить эту концепцию.

— Так вы говорите, ветер живой?

Элодин сделал неопределенный жест.

— Ну, в своем роде. Большинство вещей живые, так или иначе.

Я решил зайти с другой стороны.

— А как я позвал ветер, если я не знал, как это сделать?

Элодин резко хлопнул в ладоши.

— А вот это отличный вопрос! Ответ в том, что каждый из нас обладает двумя разумами: спящим и бодрствующим. Наш бодрствующий ум — это то, что думает, говорит и делает выводы. Но спящий ум куда могущественнее: он проникает глубоко в сердце вещей. Это та наша часть, которая видит сны. Она помнит все, она дает нам интуицию. Твой бодрствующий ум не понимает природы вещей. А спящий понимает; он уже знает многое из того, чего не знает бодрствующий.

Элодин посмотрел на меня.

— Помнишь, как ты себя чувствовал после того, как назвал имя ветра?

Я кивнул, не особенно радуясь воспоминанию.

— Когда Амброз разбил твою лютню, это пробудило твой спящий ум. Как огромный дремлющий медведь, которого ткнули горящей палкой, он поднялся на задние лапы и проревел имя ветра. — Он дико замахал руками, привлекая удивленные взгляды проходящих студентов. — После этого твой бодрствующий ум не знал, как быть. Он остался один на один с разъяренным медведем.

— А вы что сделали? Я не могу вспомнить, что вы мне шепнули.

— Это было имя. Имя, которое успокоило разъяренного медведя и снова усыпило его. Но теперь он спит не так крепко. Нам нужно медленно его будить и переводить под твой контроль.

— Поэтому вы и предложили отменить мое исключение?

Элодин беспечно отмахнулся.

— На самом деле исключение тебе не грозило. Ты не первый студент, который назвал имя ветра в гневе, хотя и первый за несколько лет.