Хроника убийцы короля [3 книги]

Когда мне пришлось вытаскивать его на дорогу в четвертый раз, я начал всерьез подумывать о том, чтобы отпустить его на волю и избавиться от хлопот. Разумеется, я этого не сделал. Хорошая лошадь — все равно что деньги в кармане. И доехать обратно, в Северен, верхом будет быстрее, чем идти пешком всю дорогу.

На ходу мы с Крин, как могли, старались занимать Эл разговором. Это, похоже, немного помогало. К полудню, когда мы устроили привал, она как будто уже осознавала происходящее. Почти.

Когда мы собирались снова отправиться в путь после обеда, мне в голову пришла идея. Я подвел к Эл серую в яблоках кобылу. Золотые кудри Эл сбились в один сплошной колтун, и она пыталась расчесать их пятерней, а ее взгляд рассеянно блуждал по сторонам, как будто она не вполне понимала, где находится.

— Эл!

Она обернулась и посмотрела на меня.

— Ты знакома с Серой? — я указал на кобылу.

Она слабо, растерянно кивнула.

— Мне нужно, чтобы ты помогла ее вести. Ты когда-нибудь водила лошадей под уздцы?

Кивок.

— Ей надо, чтобы кто-нибудь о ней заботился. Ты это можешь?

Серая поглядела на меня большим глазом, словно давая понять, что она нуждается в том, чтобы ее вели, не больше, чем я в колесах, чтобы ходить. Однако потом она опустила голову и по-матерински ткнула Эл носом. Девушка почти машинально подняла руку, чтобы ее погладить, потом взяла у меня повод.

— Думаешь, стоит это делать? — спросила Крин, когда я вернулся навьючивать остальных лошадей.

— Серая добрая, как ягненок.

— То, что Эл безмозглая, как овца, еще не делает их хорошей парой, — язвительно заметила Крин.

Я слегка улыбнулся в ответ.

— Ну, мы за ними последим часок-другой. Не сработает, так не сработает. Но иногда лучшая помощь, которую можно оказать человеку, — это дать ему возможность помочь кому-то другому.

* * *Поскольку спал я плохо, сегодня я чувствовал себя вдвое более усталым. Живот болел, и я чувствовал себя каким-то ободранным, как будто с меня наждаком сняли два верхних слоя кожи. Я испытывал большое искушение подремать в седле, но не мог заставить себя ехать верхом, пока девушки идут пешком.

Так я и брел, ведя под уздцы свою лошадь и клюя носом. Однако сегодня я никак не мог погрузиться в уютную полудремоту, к которой обычно прибегал на ходу. Меня мучили мысли об Аллеге. Я гадал, жив ли он."

"Со времен учебы в медике я знал, что такие раны в живот, как та, что я ему нанес, смертельны. Знал я и то, что смерть эта долгая. Долгая и мучительная. При надлежащем уходе он мог бы прожить еще целый оборот. Но даже и один, в глуши, он умрет от такой раны только через несколько дней.

Неприятных дней. По мере распространения заражения у него начнется горячка и бред. При каждом движении рана будет раскрываться снова. Встать он не сможет: у него перерезаны поджилки.