Хроника убийцы короля [3 книги]

И мы пустили корни в эти камни и сделали их своими.

Взгляд Вашет блуждал по пейзажу.

— Однако эта земля мало что могла нам дать: пастбища для нашего скота, скалы да бесконечный ветер. Мы не могли найти способ продавать миру ветер, поэтому мы принялись торговать своей свирепостью. Так мы и жили и мало-помалу отточили себя, сделавшись тем, что мы есть ныне. Теперь мы не просто свирепые, но грозные и гордые. Неудержимые как ветер и могучие как скала.

Я немного подождал, чтобы убедиться, что она договорила.

— Я тоже из народа скитальцев, — сказал я. — Это наш образ жизни. Мы живем везде и нигде.

Она пожала плечами, улыбнулась.

— Имей в виду, это легенда. И довольно старая. Понимай ее как хочешь.

— Я люблю легенды, — сказал я.

— Легенда — она как орех, — сказала Вашет. — Дурак проглотит ее целиком и подавится. Или выкинет его, решив, что он несъедобен.

Она улыбнулась.

— А мудрая женщина отыщет способ расколоть скорлупу и съесть ядро."

"Я поднялся на ноги и подошел к ней. Я поцеловал ей руки, поцеловал ее в лоб, поцеловал ее в губы.

— Вашет, — сказал я, — я рад, что Шехин отдала меня тебе.

— Глупый мальчишка!

Она отвела взгляд, но я увидел, что щеки у нее порозовели.

— Идем. Нам пора. Не стоит упускать случай посмотреть, как сражается сама Шехин.

* * *Вашет привела меня на никак не помеченный участок луга, где козы выщипали густую траву до самой земли. Поблизости уже стояли и ждали еще несколько адемов. Некоторые принесли с собой маленькие табуретки или прикатили чурбаки, чтобы на них сидеть. Вашет села прямо на землю. Я присоединился к ней.

Мало-помалу собиралась толпа. Там было всего человек тридцать, но это было самое большое собрание адемов, которое я видел за пределами столовой. Люди собирались по двое, по трое, переходили от одной беседы к другой. Группы человек в пять образовывались редко и быстро рассеивались.

Хотя на расстоянии броска камнем от меня велось не менее десятка разговоров одновременно, до меня не доносилось ничего, кроме невнятного бормотания. Беседующие стояли не дальше вытянутой руки друг от друга, и ветер в траве создавал больше шума, чем их голоса.

Но тон каждого разговора я мог определить со своего места. Два месяца назад это сборище показалось бы мне странно молчаливым. Сборище нервно подергивающихся, лишенных эмоций, почти немых людей. Но теперь я сразу видел, что вон те две женщины — наставница и ученица, по тому, на каком расстоянии они стояли, и по тому, что руки младшей женщины выражали почтение. Трое мужчин в красных рубахах — друзья, они непринужденно болтают и перешучиваются. Вон те мужчина и женщина ссорятся. Она злится. Он пытается объясниться.