Хроника убийцы короля [3 книги]

Карсерет тоже откусила кекс.

— У нас тут все бьются об заклад, когда ты уберешься, — продолжала она медленно и вполголоса, так чтобы слышал только я. — Я поставила два таланта на то, что ты и двух дней не протянешь. Если ты сбежишь ночью, как я надеюсь, я выиграю деньги. Ну а если я не права и ты останешься подольше, я выиграю твои синяки и ссадины и возможность послушать твои вопли.

Настойчивая просьба.

— Оставайся!

Я поднял взгляд на нее.

— Ты говоришь, как собака лает, — сказал я. — Без цели. Без смысла.

Я говорил достаточно тихо, чтобы быть вежливым. Однако не настолько тихо, чтобы мой голос не долетел до ушей всех, кто сидел поблизости. Уж я-то умею говорить тихо так, чтобы услышали все, кому следует. Это мы, руэ, изобрели театральный шепот.

Я увидел, как она побагровела. На лбу и челюсти отчетливо проступили бледные шрамы.

Я опустил глаза и продолжал есть, само воплощение безмятежного спокойствия. Оскорбить человека другой культуры не так-то просто. Однако я тщательно выбрал слова, основываясь на том, что говорил Темпи. Если она как-то отреагирует, это только докажет, что я был прав.

Я не спеша и методично доел свой обед, воображая исходящие от нее жаркие волны гнева. Хотя бы эту маленькую битву я выиграть мог. Конечно, это была пустая победа. Но иногда приходится брать, что дают.

* * *Когда Вашет вернулась в маленький парк, я уже сидел и ждал на одной из каменных скамеек.

Она остановилась напротив и тяжко вздохнула.

— Миленько! Экий ты непонятливый, — сказала она на своем превосходном атуранском. — Ну что ж, ступай за палкой. Посмотрим, может, на этот раз мне удастся объяснить получше.

— Палку я уже принес, — сказал я. Я сунул руку под скамью и достал деревянный тренировочный меч, который позаимствовал в школе.

Это было старое, промасленное дерево, отполированное бесчисленными руками, твердое и тяжелое, как железный брусок. Если бы она огрела меня этим по плечам так, как ивовым прутом, она переломала бы мне кости. Если бы она ударила меня по лицу, она своротила бы мне челюсть.

Я положил меч на скамью рядом с собой. Дерево даже не стукнуло о камень. Оно было таким твердым, что зазвенело как колокол.

Положив тренировочный меч, я принялся стягивать рубашку через голову, шипя сквозь зубы, когда ткань терлась о свежий рубец на спине.

— Ты что, надеешься растрогать меня, предложив мне свое нежное юное тело? — осведомилась Вашет. — Ты, конечно, хорош собой, но не настолько.

Я аккуратно положил рубашку на скамью.

— Я просто подумал, что стоит кое-что тебе показать.

И повернулся к ней спиной.

— Ну, тебя пороли кнутом, — сказала она. — Не могу сказать, что меня это удивляет. Я и так знала, что ты вор.

— Это не за воровство, — сказал я. — Это в Университете. Меня обвинили в проступке и приговорили к порке.