Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Вася несколько минут смотрит на знакомые лица товарищей, на тщательно причесанные головы, на красные галстуки, на улыбающиеся лукавые лица и думает, что учиться будет так же весело, как в прошлом году, а если бы еще не было немецкого языка, - было бы совсем хорошо.

У Васи побаливает голова. Такое впечатление, словно кто-то сжимает виски. Он знает почему это: Марья заставила его почти всю ночь возиться на кухне, перебирать вместе с ней сушеные вишни, и спал он часа три; но это скоро пройдет, он уже привык.

И Вася начинает внимательно слушать, о чем говорит Борис Петрович.

Класс встречает учителя сдержанным гудением. Вот он какой, новый учитель географии, а они думали, что он совсем другой.

Всем интересно услышать, какой голос у нового учителя, и поэтому первое слово Борис Петрович произносит в полной тишине. Перед ним стоит большой глобус. У доски висят две большие карты полушарий. Какие-то альбомы с картинами и фотографиями лежат на столе.

Учитель не спешит начинать урок, а рассматривает милые, свежие детские лица. Как похожи они, и как в то же время различны. Вот прямо перед ним сидит русая, круглолицая девочка. Она внимательно смотрит на карты, словно старается запомнить их сразу на нею жизнь, и боится пропустить хоть одно слово учителя. Немного дальше - мальчик, стриженый, с черными маленькими глазками, которые бегают быстро, как мышата; он, наверное, первый озорник и забияка в классе, но сейчас сидит спокойно, сидит и приглядывается, нет ли чего-нибудь смешного в новом учителе. Дальше, у окна расположился маленький, солидный Гриша Глузберг, а совсем у стены видны среди веселых ученических лиц белые выгоревшие волосы и бледное лицо Васи.

Борис Петрович начинает. Он говорит спокойно, не-спеша, иногда улыбается; голос у него ласковый, приятный, и как ни старается Андрюша Кравченко к чему-нибудь придраться, ничего смешного найти не может. Особенно интересно становится, когда Борис Петрович открывает большие тяжелые альбомы на столе, и звери, птицы и растения неведомой, далекой и чудесной жаркой страны появляются перед школьниками. Андрюша. Кравченко сидит, полуоткрыв рот, и слушает, а уж если Андрюша слушает, то дело ясное: рассказ увлек и его.

Гриша Глузберг за всю свою школьную жизнь не может вспомнить случая, чтобы на каком-нибудь уроке было так тихо.

А на последней парте, стараясь внимательно слушать, сидит Вася, и лицо его бледнеет все больше и больше. Что-то все сильнее и сильнее сжимает виски. Смотреть на окна становится неприятно, свет режет глаза, и так хочется на секунду положить голову на руки и смежить веки.

Только на одну секунду. Этого же, наверно, никто не заметит, а будет так хорошо. И Вася, стараясь не пропустить ни одного слова, медленно опускает голову на сложенные руки.