Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Небольшой ветер дул с той стороны и мог принести звук издалека."

"Петренко занял свое место за двумя большими валунами, шагах в тридцати от опушки ельника. Отсюда хорошо просматривалась северная кромка гряды. Власов расположился метрах в пятидесяти от подполковника, наблюдая за южной опушкой. Вечерний сумрак сгущался, заря, медленно тускнея, передвигалась все дальше к северу. Затихали дневные звуки: смолкли трели кроншнепов над тундрой и песни певчего дрозда на ели. Только несколько бекасов, уже невидимых в темнеющем небе, продолжая играть над топью, блеяли, как барашки, да где-то бормотал и чуфыкал особенно азартный косач. Но и эти звуки постепенно умолкли. Вот с клохтанием пролетела в гриву запоздалая глухарка, и опять все стихло. Потом далеко на гряде загукала большая сова — настала ночь. Молодой месяц слабо освещал тундру и черную массу высоких елей, все казавшихся подполковнику ощетиненным хребтом огромного зверя. Минуты ползли, как часы.

Вдруг слабый звук долетел до слуха Петренко, словно легкое чмоканье мокрого мха под сапогом. Вот еще — и слышнее. Он затаил, дыхание и весь сжался, вглядываясь в черную опушку. Снова тот же звук — но что это? Он почти сзади... со стороны их стана. В ту же минуту раздался чуть слышный свист — это Богоев. Что-то случилось! Петренко также тихо свистнул в ответ и скоро увидел перед собой темную фигуру капитана.

— В чем дело?

— Дед дым почуял, говорит, где-то недалеко, на гряде, оттуда ветром наносит. Нужно влезть на ель, посмотреть, не увидим ли огня.

— Ладно, вы оставайтесь здесь, а я полезу.

Петренко направился к ельнику.

В темноте не просто было взбираться по частым колючим сучьям. Невидимая хвоя лезла в глаза, царапала руки. Чуть не порвав полушубок, подполковник добрался наконец до большого сука, откуда обычно вели наблюдение. Сейчас он был выше всех остальных вершин гривы. Вот чернеет следующий небольшой островок ельника, окруженный белесым болотом; большая дальняя грива за ним скорее угадывается, чем видна в темноте. Да может быть, она и не там? И тут, совсем ясно, он увидел яркую точку на кромке этой далекой гривы. Искорка вспыхнула и погасла, опять вспыхнула... Да! И в этом месте все время виден какой-то красноватый отблеск. Ясно, костер скрыт густыми молодыми елками и только по временам, когда пламя взовьется особенно высоко, становится виден. Петренко поспешно спустился с дерева.

— Костер! — сказал он, подходя к Богоеву. — В третьей гриве, с северной опушки. Это он.

— Что будем делать? Подкрасться можно... Он ведь заснет.

Петренко немного подумал.

— Нет. К чему торопиться? Он никуда не денется. В темноте мы можем упустить его, а утром он сам придет сюда, тут, на чистом, его и возьмем. Утром он обязательно выйдет к озеру.