Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

С тех тор как Нигофф стал владельцем двух южноморских мельниц и построил крупорушку, эти села почувствовали, как их все больше сжимает его обросшая рыжеватым волосом короткопалая рука со старинным перстнем.

Приехав в Южноморск с капиталом в пятьдесят тысяч рублей. Нигофф уже в 1911 году был миллионером. Ему принадлежал один из красивейших особняков, вход в который охраняли два мраморных льва, присевших на задние лапы, словно перед прыжком.

По городу ходили разные слухи о том, в какую баснословную сумму обошелся Нигоффу его новый особняк на Морской улице. И только очень немногие знали, что содержимое огромного кабинета Ганса Карловича стоит не меньше этой белой виллы.

Еще в те годы, когда Нигофф не был главой торгового дома, в котором служили управляющие, приказчики, агенты, а сам, в грубом сюртуке с пятнами мучной пыли, ходил по подворью своей первой мельницы, произошел такой случай. К нему подошел щупленький терновский мужичок, привезший зерно, отозвал в сторону и попросил принять в уплату за помол дорогую старобытную вещь. Нигофф недоверчиво посмотрел на просителя, одето: в заплатанную свитку. Но тот из грязного латаного мешка вынул небольшую вазу. Луч солнца тотчас заиграл на ее блестящей чернолаковой поверхности, и немец увидел изображение обнаженной женщины, держащей лошадь под уздцы."

"Ваза понравилась Гансу Карловичу. Правда, у него шевельнулась мысль, как бы не продешевить. Каково же было удивление зерноторговца, когда спустя несколько дней заезжий коммерсант из Генуи предложил ему за эту вазу весьма солидную сумму.

Так состоялось первое знакомство Ганса Карловича Нигоффа с сокровищами древнего греческого города Эоса, остатки которого вот уже пятнадцать веков лежали под землей в тридцати километрах от Южноморска.

Эта земли вместе с соседним селом Терновкой, как нам известно, принадлежала графике Шереметьевской.

Взбалмошная, алчная старуха и слушать не хотела, когда ее просили разрешить раскопки древнего Эоса.

На стороне графини был закон. И всякий раз, когда к южноморскому губернатору являлись с просьбами ученые, старый вельможа из рода Нарышкиных, слывший покровителем наук и искусств, театрально разводил руками. Затем, взяв пухлый десятый том «Свода законов Российской империи», он раскрывал его на знакомой четыреста тридцатой странице и, поправляя пенсне в золотой оправе, провозглашал:

«Клад принадлежит владельцу земли и без позволения его не только частными лицами, но и местным начальством отыскиваем быть не может...».

Между Петербургом и Южноморском шла бесконечная и бесплодная переписка.