Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Потом его губы шевельнулись и из горла вырвался странный приглушенный звук."

"— Прошлое?! — хрипло переспросил шпион. — Подлость — вот мое прошлое… Подлость бесцельная, трусливая, ненужная…

— А точнее! — тихо сказал майор.

— Хорошо! Я расскажу вам о своем прошлом, — проговорил Пелипенко. — Будущего у меня нет, осталось одно прошлое, так зачем же его уносить с собой в могилу? — Он кинул на майора трусливый, ищущий взгляд. Майор молчал. И шпион опустил голову. — Я — бывший кулак Григорий Сидорович Пелипенко. Был когда-то у меня на Украине добрый хуторок. Когда меня пришли раскулачивать, я застрелил председателя сельсовета и смылся. Документики о бедняцком происхождении у меня были заготовлены заранее — дружок один служил в соседнем сельсовете. Работал я на разных стройках, но хутора своего не забывал. — Шпион тяжело, с хрипом, вздохнул. — На одной стройке я познакомился с немецким инженером. Откуда он узнал мое прошлое — не знаю. Но только крепко он забрал меня в свои лапы и заставил работать на себя. По его заданию поджег я склад лесоматериалов. Работа была чистой, никто не подозревал, что это сделал я. Но все же на душе было неспокойно. Рассчитался со стройки и уехал я на Кубань. Здесь понравилась мне Каширская — место тихое, леса, горы, можно жить, не оглядываясь по сторонам. Стал я лесником. Работал до 1940 года, доходишки кое-какие завел — жил не плохо. Вдруг летом того года забрел ко мне один турист и передал привет от Карла Оттовича — того самого инженера. А потом денег дал и предложил работать на Германию. Пришлось согласиться — ведь я был у них в руках. Меня снабдили радиопередатчиками, и начал работать… Когда немцы заняли Каширскую, я явился к ним. Меня обласкали, угостили французским коньяком и норвежскими селедками. Обещали германское подданство, землю, батраков… Ну, и стал я сообщать немцам о том, что предпринимают ваши, советские войска… Потом был задуман захват советского штаба, разместившегося в моем домике. Но за трое суток до той ночи, когда я должен был провести немецкий отряд через линию фронта, ваши нанесли удар, и немцы покатились назад. Я снова затаился, опять занялся своими делами… Потом, два года тому назад, ко мне заявился связной от новых хозяев…

— Вы сможете изложить все это на бумаге и подробнее? — спросил майор.

Пелипенко замолчал и несколько минут смотрел на Величко. В его темных глазах тлел огонек ненависти.

— Давайте бумагу! — наконец сказал он. — Бумагу и побольше папирос… Буду писать свое завещание этому паскудному миру, к которому ничего не испытываю, кроме ненависти. Напишу и закончу: будьте вы все прокляты! Все, все — и немцы, и русские, и американцы! Весь мир…

Майор пододвинул стопку бумаги, коробку папирос и легкую пластмассовую чернильницу.