Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

 — Еще утром куда-то вместе с этим студентом завеялся… А меня вместо караульщика в лагере оставил…

— А ты, значит, все бросил и ушел? — покачал голевой Пелипенко. — Ой, чую я, полетишь ты с работы.

Здравников махнул рукой, сплюнул в сторону и широким шагом пошел по тропинке, ведущей к дороге на Каширскую. Пелипенко долго смотрел ему вслед, пока перестали шевелиться кусты и замолк шум шагов.

Через полчаса из палатки вышел профессор, очень бледный, но спокойный и сосредоточенный.

— Полегчало, Тихон Тихонович? — ласково спросил его Пелипенко.

Профессор молча кивнул головой и решительно зашагал к лесу. Проводник рысцой догнал его.

— Куда вы, Тихон Тихонович? Разве можно при вашем состоянии в походы ходить! Вам полежать требуется…

— Надоело! Належался! — буркнул профессор.

— Так куда же вы направились?

— А это, Григорий Сидорович, не ваше дело, — сердито отрезал Качемасов. — Вам приказываю оставаться в лагере.

Худощавая, высокая фигура профессора исчезла в кустах.

Пелипенко смотрел ему вслед чуть пригнувшись, точно готовясь к прыжку. Пальцы вытянутых рук его вздрагивали и шевелились, словно он душил кого-то. Потом проводник выпрямился и старческой мелкой рысцой вернулся в лагерь. Там он разбудил спящего в кустах студента Зотова, и они о чем-то долго шептались.

— Не могу я, Григорий Сидорович! Понимаешь — не могу! — вдруг выкрикнул Зотов.

Пелипенко сжал ему плечо и что-то принялся шептать ему, угрожающе поблескивая глазами. Потом он повысил голос:

— Ты понимаешь, дурья голова, чем все это пахнет? Это будет каюк всему делу и тебе каюк! Иди быстрей! Я сам бы пошел, да ведь ты знаешь — у меня через полчаса встреча с этим самым жирным бобром. Если мы его сегодня не обдерем, то такого случая не будет. Иди!

Зотов торопливо побежал в лес по тропинке, ведущей к станице Каширской…

…Профессор Качемасов быстрым, легким шагом шел по лесу. Крупные голубые колокольчики и белые ромашки качались под легким ветерком. В сочной трапе белыми звездочками сияли цветы земляники. Но профессор словно не замечал всех этих лесных красот.

На небольшой полянке профессор замедлил шаги. Ему было жарко, сердце билось тревожными, торопливыми толчками, липкий пот заливал лицо.

Качемасов вытер лицо платком, окинул полянку рассеянным, невидящим взглядом и не то прошептал, не то простонал:

— Что мне делать? Как мне поступить?

Словно в беспамятстве, он снова осмотрелся вокруг. Над крупными лесными цветами вились разноцветные бабочки. Неподвижно, словно задумавшись, стояли кусты орешника.

Вдруг сонную лесную тишину разорвал резкий, отрывистый треск. Мимо профессора с визгом пролетела пуля.

Качемасов обернулся.

— Какой там дурак стреляет? — крикнул он.

Снова грянул выстрел.