Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Можайцев спокойно вошел в обширный кабинет. Прайс сидел за письменным столом и, не мигая, смотрел на приближающегося к нему посетителя. Можайцев подошел к столу и остановился, как всегда бесстрастный и несколько чопорный, пристально из-за золотых очков посмотрел на хозяина виллы. Глаза Прайса не скрывали злобы, гнева и мрачного торжества. Некоторое время длилось молчание.

— Явившись ко мне, вы допустили неосторожность, — Прайс помолчал, желая убедиться, какое впечатление его слова произвели на гостя, но на лице Можайцева не дрогнул ни один мускул.

— Вы ошибаетесь, сэр, — возразил он спокойно. — Вы хотите сказать, что прикажете уничтожить меня? — Прайс молча кивнул головой. — Я заранее учитывал такую возможность, — продолжал Можайцев, — однако мне она представлялась мало вероятной.

— Почему?

— Потому, что хорошо знаю вас, во всяком случае? лучше, чем вы знаете меня, сэр, если бы не так — у нас не было бы этого разговора.

— Надеетесь на мое великодушие? — фыркнул Прайс.

— Нет, конечно, — в голосе Можайцева послышалось раздражение. — Просто я вам нужен, очень нужен. Ну и на крайний случай я принял меры, чтобы не попасть живым в руки ваших людей.

— Вы уверены, что нужны мне? — спросил Прайс.

— Да, иначе меня сейчас не было бы здесь.

— Вы, кажется, порядочный нахал, — пробурчал Прайс не совсем уверенно.

— Я приехал сюда не для того, чтобы играть словами, — заметил Можайцев. — Позвольте мне изложить суть дела. — Прайс кивнул в знак согласия. — Мне трудно говорить с вами о моральных категориях — они для вас пустой звук, — продолжал инженер. — Однако, к сожалению, именно с них и придется начать… Вы и Харвуд воспользовались моим недугом — я пристрастился тогда к алкоголю — и заставили мой мозг трудиться над изобретениями, направленными в первую очередь против моей родины. Вы были уверены, что мне чуждо само понятие «родина», ведь я же был изгоем. Но вам и этого было мало, и вы опутали меня кабальными условиями, окружили своими агентами, фактически создали мне тюремный режим жизни в Брайт-ривер. Но и этого вам показалось мало — вы отняли у меня сына, — ребенок оказался заложником, — теперь Можайцев говорил взволнованно и гневно. — Вы чудовище, Уильям Прайс! И вы, превративший в заложника моего ребенка, смеете пугать меня смертью!

Прайс хмуро перебил:

— Я ничего не знал о вашем сыне.

Можайцев резко возразил:

— Вы могли не знать о том, что Аллен Харвуд похитил у меня ребенка, лишь какое-то короткое время… А затем? Когда вы узнали, что же изменилось? Где мой сын?

Прайс презрительно рассмеялся."

"— Об этом вам придется спросить Харвуда, если вы, конечно, получите такую возможность.