Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Но я не видела своими глазами тех ужасов, которые творят на этой земле ваши люди, идущие маршрутом «Дрисса»… и мне было не так тяжело. Теперь же вы хотите, чтобы я стала палачом, истязала и губила детей! Нет, нет, я не согласна, — Сатановская почти кричала.

— Глупая, какая глупая, — в голосе Грина слышалось смущение и еле сдерживаемое раздражение. — Никто не требует от тебя таких жертв… Операцию эту проведут без тебя, твое участие тут будет самым незначительным, твоя роль в этом деле исключительно техническая. И, к твоему сведению, за операцию «Шедоу» в целом отвечаю перед Харвудом я. Подожди, не перебивай меня. — Грин снова заговорил с угрозой. — То, о чем тебе стало известно от Мордехая Шварца, будет выполнено независимо от того — нравится это тебе или нет. Твое дело повиноваться. Твой отказ будет означать для тебя только одно — смерть. Решай. Ответ я должен получить сейчас, сию минуту.

Опять тихо шуршала лента в аппарате — Сатановская молчала.

— Я должен спешить, — раздался голос Грина. — Решай.

— Хорошо, — с трудом заговорила женщина. — Я передам его…

— Ты сделаешь с ним то, что мы тебе прикажем, — прервал ее Грин. — В проведении операции «Шедоу» ты полностью в моем подчинении.

— Ладно, попробую поверить тебе последний раз, — в голосе женщины слышались слезы.

— Я знал, что мы с тобой договоримся, — весело сказал Грин. — Гора с плеч… Это же очень тяжело — ликвидировать ту, которую боготворил всю жизнь. Но ты любишь жизнь… жизнь и деньги — и это позволяет нам понимать друг друга.

— Ты убил бы меня? — спросила она с любопытством.

— Кто тебя уничтожил бы — для тебя, собственно, все равно. — Торопову почудилась в этом месте усмешка Грина. — Но в исходе ты могла бы быть уверена заранее. А ты такая красивая… Честное слово, ты стала…

— Прекрати, пожалуйста, — холодно перебила Сатановская. — Скажи лучше, каким образом ты собираешься получить от меня посылку с Запада?

— Это не твое дело, — недовольно заметил Грин. — Ты должна будешь держать его в полной изоляции. Никто не должен ничего подозревать, понимаешь… Когда придет время — я дам тебе знать, и мои люди заберут его. — Грин неожиданно злобно хихикнул. — А может, и не заберут, а сделают с ним что-нибудь другое, твоего чувствительного сердца сие не касается.

— Даже в том случае, если его зарежут на моих глазах?

— Даже и в этом случае, — резко заключил Грин.

— Но после я обязательно получу деньги, визу и смогу уехать? — спросила она с беспокойством.

— Безусловно. Даю слово.

— Хорошо, ты можешь быть спокоен, в последний раз я выполню твое поручение, — согласилась она. — Гуд бай, Грин.

— Ты спешишь к своему парню? Впрочем, можешь позабавиться с ним, — Грин, должно быть, ухмыльнулся. — Гуд бай, любимая.