Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Можайцев спокойно вошел в обширный кабинет. Прайс сидел за письменным столом и, не мигая, смотрел на приближающегося к нему посетителя. Можайцев подошел к столу и остановился, как всегда бесстрастный и несколько чопорный, пристально из-за золотых очков посмотрел на хозяина виллы. Глаза Прайса не скрывали злобы, гнева и мрачного торжества. Некоторое время длилось молчание.

– Явившись ко мне, вы допустили неосторожность, – Прайс помолчал, желая убедиться, какое впечатление его слова произвели на гостя, но на лице Можайцева не дрогнул ни один мускул.

– Вы ошибаетесь, сэр, – возразил он спокойно. – Вы хотите сказать, что прикажете уничтожить меня? – Прайс молча кивнул головой. – Я заранее учитывал такую возможность, – продолжал Можайцев, – однако мне она представлялась мало вероятной.

– Почему?

– Потому, что хорошо знаю вас, во всяком случае лучше, чем вы знаете меня, сэр, если бы не так – у нас не было бы этого разговора.

– Надеетесь на мое великодушие? – фыркнул Прайс.

– Нет, конечно, – в голосе Можайцева послышалось раздражение. – Просто я вам нужен, очень нужен. Ну и на крайний случай я принял меры, чтобы не попасть живым в руки ваших людей.

– Вы уверены, что нужны мне? – спросил Прайс.

– Да, иначе меня сейчас не было бы здесь.

– Вы, кажется, порядочный нахал, – пробурчал Прайс не совсем уверенно.

– Я приехал сюда не для того, чтобы играть словами, – заметил Можайцев. – Позвольте мне изложить суть дела. – Прайс кивнул в знак согласия. – Мне трудно говорить с вами о моральных категориях – они для вас пустой звук, – продолжал инженер. – Однако, к сожалению, именно с них и придется начать… Вы и Харвуд воспользовались моим недугом – я пристрастился тогда к алкоголю – и заставили мой мозг трудиться над изобретениями, направленными в первую очередь против моей родины. Вы были уверены, что мне чуждо само понятие «родина», ведь я же был изгоем. Но вам и этого было мало, и вы опутали меня кабальными условиями, окружили своими агентами, фактически создали мне тюремный режим жизни в Брайт-ривер. Но и этого вам показалось мало – вы отняли у меня сына, – ребенок оказался заложником, – теперь Можайцев говорил взволнованно и гневно. – Вы чудовище, Уильям Прайс! И вы, превративший в заложника моего ребенка, смеете пугать меня смертью!

Прайс хмуро перебил:

– Я ничего не знал о вашем сыне.

Можайцев резко возразил:

– Вы могли не знать о том, что Аллен Харвуд похитил у меня ребенка, лишь какое-то короткое время… А затем? Когда вы узнали, что же изменилось? Где мой сын?

Прайс презрительно рассмеялся."

"– Об этом вам придется спросить Харвуда, если вы, конечно, получите такую возможность.