Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

 – В этом происшествии с вами много непонятного, – признался он, – а вы не хотите помочь нам.

– Я хочу уехать в Москву, сегодня же, – сказал Тимур вместо ответа.

– Вам необходимо полежать в больнице. Врачи не выпишут вас в таком состоянии."

"– Буду лежать дома, – решительно, с некоторым озлоблением произнес Тимур. – Там меня по крайней мере не будут в чем-то подозревать.

Расстались недружелюбно. «Черт возьми, он не поверил ни одному моему слову», – с тревогой размышлял Тимур. В тот же день он возвратился домой. О поездке в Ленинград он не сказал никому ни слова, а повязку на голове объяснил столкновением с группой хулиганов. Он с облегчением надеялся, что о случившемся с ним в Ленинграде можно забыть, но жестоко ошибся, – не прошло и двух недель, как он в этом убедился.

При очередном визите Тимура Ефим Саулыч Пищик-Нарежный не взывал к Эмилии и не сообщил ей заблаговременно, что «молодой человек идет», – он занимался с гостем. Тимур этому обстоятельству обрадовался, – можно без помех побыть с Мариной. Девушка встретила его на веранде, предложила пройти в сад и сесть за стол, но Тимур не спешил, наедине с ней было куда приятнее. Он снова осторожно завел речь о необходимости соединить их судьбы, и как можно скорее. Марина схватила Тимура за руки и, счастливая, оживленная, потянула его за собой. Однако на последней ступеньке веранды он инстинктивно остановился и посмотрел вдоль дорожки, уходящей в глубь сада: из-за поворота показались чем-то взволнованный Ефим Саулыч и человек, при виде которого Тимур отшатнулся назад, – это был тот самый старик, встреча с которым в Ленинграде чуть не стоила ему жизни. Тимур повернулся и почти бегом достиг калитки, – он уходил. Марина с тревогой бежала за ним, пытаясь догадаться, почему он так внезапно всполошился.

Не поднимая на нее глаз, Тимур заговорил растерянно:

– Я вспомнил… Мне необходимо сейчас быть дома… Отец просил, он будет ждать меня. Я позвоню тебе завтра, – повернулся и быстро зашагал по дорожке прочь от дачи Нарежных. В его словах не было ни правды, ни искренности – уж ее-то он обмануть не мог! Марина стояла у калитки ошеломленная. Что случилось? Ведь должно же было что-то случиться, чтобы он, ее Тимур, повел себя так странно. Что же произошло? Разве сегодня здесь было не так, как обычно? Она машинально повернулась – к ней подходил дедушка Ефим в сопровождении заморского гостя, старого, с улыбкой на длинном, изборожденном продольными морщинами лице.

Она упорно размышляла, вспоминала каждое слово Тимура, жест… Вот она тащит его, а он и не думает упираться, им весело… вот они уже на последней ступеньке веранды, и тут что-то случилось.