Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Глазунов слегка наклонился над столиком и прижал руку к правому боку.

— Ты что?

— Сволочная штука. Аппендицит. Ноет и ноет. — Глазунов слегка поморщился.

— Вот тебе на! В наш просвещенный век ты не можешь избавиться от какого-то слепого отростка! — с укоризной сказал Протасов.

— Не хочу ложиться на операцию, — нахмурился Глазунов. — Нет ничего приятного.

Протасов насмешливо свистнул:

— Эге! Какая повышенная требовательность к жизни — чтоб даже болезнь и та была приятной.

— Ну, положим, это не совсем так, — Глазунов посмотрел на часы. — Однако пора ехать.

Протасов проводил Глазунова до остановки автобуса.

— Ничего, Петя, если я тебе завтра звякну?

— Вот чудак, конечно, звони. Я ведь сейчас как вольноопределяющийся.

Главный почтамт, как всегда, монотонно гудел голосами людей и перестуком штемпельных печатей.

Вебер подошел к окошечку, взял несколько телеграфных бланков, заполнил их четким упругим почерком:

Все телеграммы начинались одинаково: «Валентина выходит замуж. Ждем вас свадьбу...»

Телеграфистка улыбнулась понимающей улыбкой и втайне позавидовала незнакомой Валентине, на свадьбу которой телеграммы сзывали гостей из Москвы, Киева, Риги, Орла. После того, как Вебер вышел из почтамта, в ее кабинку вошел неприметного вида человек, Окошечко захлопнулось.

«Гора с горой не сходится»

За окнами постепенно затихал, отходил к ночному покою город.

Дорохов ходил по кабинету, заложив руки за спину, шагал не спеша, видимо, обдумывая что-то.

Широкоплечий, стройный, высокий, размеренно шагал он по кабинету. И так был легок его шаг, что казалось — это не шестидесятилетний генерал, а тот, давний краском Первой Конной Алексей Дорохов, «Муромец», как звали его в то время, а потом, когда работал в ОГПУ, «перекрестили» в «Поддубного».

Посмотреть — легко, в достатке шагал человек по жизни! А на самом деле?

Детство — с кваса на воду в волжском селе Дубовка, потом с четырнадцати лет, как началась империалистическая, работал на французском заводе в Царицыне. В шестнадцать его арестовали: «мутил» рабочих на царицынских лесопилках. Как малолетнего выслали в Дубовку. Работал там на пристани — грузил баржи знаменитыми камышинскими арбузами, таскал тяжелые «пятерики» с пшеницей. Потом записался в Красную гвардию. Бился с Деникиным, Красновым, Врангелем, белополяками, Махно и более мелкой сошкой — бандитскими атаманами, что объявлялись то тут, то там и в большинстве случаев так же быстро исчезали, оставив на своем пути пожарища, трупы замученных сельчан, сирот, искалеченную, опустошенную землю.