Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

 — Ведь дети спят, сами сказали.

— Ах ты, окаянный! — взвизгивает старуха. — Ты мне не указывай! Ты лучше проваливай отседа!

У меня не остается сомнений в том, что Федька скрывается и явно чего-то боится. Но чего? Неужели это он и Зинченко убили Веру Топилину? Но где же в этом случае был ее спутник? Убежал? А ограбление квартиры?.. Нет, этого Федьку надо найти во что бы то ни стало. Тем более если он скрывается. И скрывается он, конечно, от нас. От кого же еще ему скрываться? И какой-то Алешка побежал его предупредить о чем-то… Предупредить? Уж не о нас ли? Не о том, что мы его ищем? Но тогда…

У Гриши, очевидно, тот же самый ход мыслей, только возникли они у него раньше, чем у меня, потому что он вдруг говорит:

— Ну, точно. Мы Алешку только что во дворе встретили. Тоже послали Федьку предупредить.

— Ага. Как раз. Вы пошлете… — с неутихающей злостью шипит старуха. — Сам он побег. Что, я не знаю? — И, спохватившись, испуганно добавляет: — Кто его знает, куда побег, может, домой, раз Федьку не застал.

Как же провел нас этот стервец Алешка! Ведь он нарочно послал нас к Полине, чтобы выиграть время и успеть предупредить Федьку. Но зачем же он забегал сперва сюда? Думал застать Федьку дома? Вряд ли. Значит… Неужели старуха знает, где ее сынок скрывается? Это вполне возможно. Так или иначе, но из встречи с Алешкой надо извлечь пользу.

— Федьку непременно надо предупредить, — говорю я, понижая голос. — Его же Валька Полинкин убить грозится. Чтоб к Полине не подкатывался. Сейчас только грозился, при нас.

— Да кому эта драная кошка нужна! — яростно вскидывается старуха. — Подавись он ей, зараза! У-у, так бы зенки ей все и выцарапала!

Она поворачивается к окну и трясет перед собой пухлыми кулаками.

— Вы все-таки позовите Анну Сергеевну, — напоминаю я. — Нам с ней надо…

Но в этот момент дверь за спиной старухи приоткрывается, и в комнату робко заглядывает худенькая женщина в темном платке на плечах.

— Вы меня, что ли? — негромко спрашивает она.

Старуха недовольно сторонится, и женщина заходит в комнату, нерешительно и испуганно смотрит на нас, теребя концы платка.

Мне кажется, испуг никогда не сходит с ее бледного, исхудавшего лица, это ее обычное состояние, наверное. И ничего страшнее для человека, мне кажется, быть не может. Эта женщина все время, каждую минуту, чего-то или кого-то боится — мужа, свекрови, чужих людей, близкой, неминуемой беды, нужды, наконец, которая уже затаилась в углах этого старого дома, впрочем, не затаилась, она на виду.

— Где ваш муж, Анна Сергеевна? — спрашиваю я. — Он нам очень нужен.

— Нету его… — тихо отвечает она, опуская глаза.

— А за вещами его кто приходил? — неожиданно спрашивает Гриша.

— Да Иван.

— Ну, вот. Значит, он у Ивана.

— Нет, что вы, что вы!.. — почему-то пугается Анна Сергеевна.