Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Ишь ты, навыки какие заимел.

— Ну вот, — удовлетворенно говорит Кузьмич. — Если не возражаете, то продолжим наш разговор.

К такому обращению Совко, кажется, не привык. Он недоверчиво взглядывает на Кузьмича и усмехается.

— Можно и продолжить, — снисходительно соглашается он.

— Тогда перейдем от людей к фактам, — говорит Кузьмич. — Как договорились. Напомню только, что о половине из названных мною людей вы нам ничего еще не успели рассказать. Так будем считать.

— Не последний раз видимся, еще успею, — приходит в себя и пытается острить Совко.

— Уж это конечно, — спокойно соглашается Кузьмич. — А мы не забудем спросить. Так вот, факты. Первый из них — это убийство Семанского. Вы не будете отрицать, что присутствовали при нем?

— Во, во, — удовлетворенно подхватывает Совко. — Присутствовал. Это точно.

— Так и Красиков говорит, — замечает Кузьмич.

При этом он словно не замечает ошарашенного взгляда Совко. Как это так, «Леха говорит», если его тут нет и никогда не было.

— Он же сказал и про лампочку, и про сарай, — как ни в чем не бывало продолжает Кузьмич. — Между прочим, вы с того двора сначала бежать было собрались, а потом вернулись. Почему?

— Леха его в сарай уволочь захотел.

— Леха? — переспрашивает Кузьмич. — Стоит ли в этом пункте путать, Совко?

— Леха, — упрямо повторяет тот.

— Давай, давай, вали на него все, — говорю я. — Он тебе пока ответить не может. Но мне он сказал, что ты велел вернуться.

— Врет.

— Кто врет, это мы скоро разберемся, будь спокоен.

— А может, и не он, и не вы? — спрашивает Кузьмич. — Может… Лев Игнатьевич велел, ну-ка, получше вспомните.

— Не было его там, — твердо говорит Совко.

— Но спрятать он мог велеть. Днем-то он в том дворе бывал, сараи видел.

— Откуда взяли, что бывал?

— Откуда, — усмехается Кузьмич, — про это мы друг друга пока спрашивать не будем.

Это звучит у него вполне миролюбиво, даже деловито и располагает к спокойному разговору. А Совко, видимо, уже устал от напряжения, от необходимости все время быть начеку, все время что-то придумывать и что-то скрывать. Ему сейчас страсть как хочется поговорить спокойно, как бы доверительно и тихонько попытаться выяснить, что же мы в конце концов знаем, чем располагаем. Я же вижу, сейчас у него в голове от наших разнообразных и неожиданных вопросов полный ералаш. И это больше всего его волнует.

— Так правильно я говорю насчет Льва Игнатьевича? — спрашивает Кузьмич.

— Мы ведь договорились очевидные вещи не отрицать.

Ничего тут, конечно, очевидного нет, но фраза эта толкает на откровенность. И Совко сейчас не до ее точного смысла.

— Да не влезает он в такие дела, — машет он рукой.

— Ладно, — соглашается Кузьмич. — Не влезает так не влезает.