Судьба по книге перемен

На всякий случай Маня заказала много малины и теперь похвалила себя за это – вон как хорошо у Марфы дело пошло.

– Вы понимаете, в последнее время на самом деле стало лучше. – Ольга всхлипывала, глядя на дочь. – Она ведь почти не говорила, молчала и не реагировала совсем. Я даже верить боюсь!.. И сглазить боюсь. И боюсь, что… Сеансов-то больше не будет!.. Вдруг ей опять станет хуже, а?

И Ольга посмотрела на Маню почти что с мольбой, словно от той зависело, станет Марфе хуже или нет.

– Эмилия говорила, что ей можно помочь, но это очень долго и дорого, она с самого начала так сказала! И я решилась. Чего бы это ни стоило, я должна ей помочь.

Маня вздохнула.

– Это я её такой родила, понимаете? Из-за меня она… нездорова. Я виновата!

– А почему не ваш муж?

– При чём здесь он?! – Ольга сделала большой глоток из стакана. – У вас есть дети?

Маня покачала головой.

– Вы не поймёте, раз у вас детей нет. Ребёнок нужен только матери, и больше никому. Это закон природы. И только мать за него отвечает – всегда. Только мать может спасти, если… если… нужно спасение… – И она опять заплакала. – Я обрекла её на такую жизнь. И я должна её спасти!..

Маня молчала.

Отчасти всё это напоминало её саму – она тоже считала, что отвечает за всех, и ей никто ничего не должен. Напротив, она всем должна! Спасти, помочь, устроить, наладить, улучшить, вылечить, утешить. Ей и в голову никогда не приходило, что кто-то, даже самый близкий, может утешать и спасать… её!.. Тратить на спасение свои силы, свою жизнь!..

Но ей хотелось возражать – у Марфы есть не только мать, но и отец, и он вполне благополучен, почему должен не он, а только эта самая Ольга, замученная, запуганная, голодная – вон как она хлеб ест!..

– Что нам делать, Марина Алексеевна?

– Зовите меня Маней, – велела Поливанова. – Мне так привычней. А я вас буду звать… э-э-э… Лёлей.

– Почему?

– Потому что мне так хочется, – сердито сказала Маня. – Слышите, стучат? Должно быть, раскладушку принесли! Откройте дверь, у меня нога болит!..

Марфа заснула прямо на полу, рядом с Волькой, который храпел, лёжа на спине и раскинув в стороны лапы. Свежепридуманная Лёля вместе с Маней осторожно переложила девочку на раскладушку – во сне у неё было личико совершенно здорового ребёнка, она, кажется, даже улыбалась.

Лёлю, которая после виски и хлеба с маслом совсем раскисла, Маня устроила на диване, сама забралась на кровать и подождала, пока Волька уляжется рядом.

На соседней подушке страницами вниз лежала давешняя книжка про медсестру Синджен и её страдания. Маня ещё немного почитала – Синджен всё не могла решиться на переезд в Шотландию, такой далёкий и дикий край.

– Это ж надо быть такой идиоткой, – сказала ей Маня Поливанова и погасила свет.

Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

Маня подняла голову с подушки.