Цеховик. Книга 8. Запах денег

 — Так что сейчас поспите, а часиков в десять приезжайте. Игорёк, если хочешь, можешь взять выходной, а Паша Толика дёрнет.

— Не-не, — отказывается Игорь. — Я в порядке. Справимся и без Толяна сегодня.

Зелёный «еразик» стоит на месте, из трубы идёт дымок. Жив курилка. Заглядываю внутрь. Служба идёт. У парней ёлочка наряжена, термос с чаем, бутерброды. Здорово, орлы! Проверив караульную службу, иду провожать Наташку."

"Кажется, не так давно я здесь был в последний раз, но чувство такое, как если бы целая вечность прошла, и будто я вернулся сюда из далёкого будущего, успев в нём напрочь забыть и запах, и ощущения настоящей жизни. Эх, если бы можно было навсегда остаться в счастливом настоящем…

Гена выскакивает в прихожую в армейских тёмно-синих трусах и растянутой майке.

— Это вы что ли? — щурится он спросонья. — Чё так рано? Привет, доча… Ну давайте… Заходите…

Он обнимает Наташку, прижимает её голову, чмокает в макушку, а меня легонько хлопает по шее.

— Ну, приехали, значит… Так это… Сейчас чаёк организуем.

— Дядя Гена, вы тут с Натальей сами давайте. Я к своим пойду, а потом увидимся, попозже. На Новый год к нам приходите.

Я иду домой. Поднимаюсь по лестнице и подхожу к двери. Радж слышит. Он не лает, но я очень хорошо его представляю, словно вижу сквозь дверь. Топчется на месте, пыхтит, обнюхивает, царапает в нетерпении дерматин, молотит хвостом, выговаривает, воу-оу-оу и, наконец, разражается лаем, устраивая переполох.

Открываю дверь и оказываюсь дома. Пёс с ума сходит. Ну, иди, иди сюда, разбойник. Соскучился? Я тоже. Ну, ну, да, да. Он прыгает на меня требуя немедленной ласки, объяснений и обещаний на будущее. Ладно-ладно, что-нибудь придумаем, не переживай.

Выбегают родители. Встречи всегда радостны. Мы обнимаемся, улыбаемся, говорим какие-то глупости. Мама бежит на кухню, гремит кастрюльками и тарелками.

— Ну, сынок, как дела? — спрашивает отец. — Ты совсем, смотрю, решил в Москве обосноваться?

Я осматриваюсь. Ничего не изменилось, всё как обычно. Ёлка стоит, так же, как и год назад, не наряженная только, мандаринами пахнет. Такое чувство, будто я второй раз вхожу в одну реку…

— Не знаю пока, пап. Пробиваем с нашей бывшей первым секретарём горкома проект Скачковский. Если выгорит, буду в Москве больше бывать.

— Ещё больше? — усмехается отец. — То есть, это с фабрикой не связано?

— Да, ещё больше, и фабрика тут не при чём, ты прав.

— Ну, ты даёшь. А институт?

— Пойду второго числа. Нужно же сдать там что-то, экзамены какие-то.

Отец смеётся, смотрит на меня, любуется плодом своих былых стараний.

— Хорошо, — говорит, — что у меня таких студентов нет, я бы им рассказал, как учиться надо.

Садимся «пить чай». В моей тарелке оказываются котлеты и жареная картошка.