Цеховик. Книга 8. Запах денег

 — И новости отличные, и воздух за окном свежий, а вот мне…

Он замолкает, настороженно оглядывается и подавшись через стол ко мне продолжает громким шёпотом:

— Душно! Понимаешь? Мне душно!

— Нет, честно говоря, не понимаю, — качаю я головой. — Почему душно-то?

Он доверительно подмигивает и машет мне рукой, типа приблизься. Я наклоняюсь к нему, и он кладёт мне руку на затылок. Кладёт и притягивает меня к себе, и утыкается лбом в мой лоб.

— Душно, — горестно шепчет он, — потому что понять не могу, что я тебе сделал, что ты со мной так поступил…

— Я не понимаю, Роман Александрович.

— Зачем, Брагин? Зачем ты прокинул-то меня? Скажи мне по старой дружбе. На бабки… Не по понятиям это…

13. Парень из хорошей семьи, уважительный"

"— Роман Александрович, — тихонько говорю я. — Во-первых, я вас в таком виде никогда ещё не видел, а, во-вторых, правда не понимаю, о чём вы говорите. Как это я вас прокинул на деньги? И причём здесь понятия? Какие такие понятия? Вроде, наши с вами понятия никогда не расходились. Я взываю к вашему профессионализму. Если речь идёт о чувствительных темах, пожалуйста, давайте не будем обсуждать их сейчас.

— Не будем, — соглашается он и отпускает мою голову. — Если ты взываешь, я соглашаюсь с твоим взывом… Только ты мне скажи… Нет, просто, чисто по-человечески, что, что я такого тебе сделал, что ты так вот со мной взял и… фьють…

— Роман Александрович, вы меня расстраиваете. Правда, очень сильно расстраиваете. Вы мне ничего не делали плохого. Исключительно, только хорошее. Поверьте, я к вам с огромным уважением отношусь и никогда бы не посмел… нет, никогда бы у меня в эту сторону мысль даже не шевельнулась.

— Только хорошее, — повторяет он и машет на меня рукой, как на человека законченного, вернуть которого к жизни уже не удастся никогда. — А Валюха мне говорила…

Все четыре часа в полёте, кроме коротких моментов, когда проваливаюсь в дрёму, я думаю о словах Куренкова и гляжу на него. И он, и я сидим у прохода, он справа, я слева, на два ряда позади.

Он раскинулся в кресле и отрубился сразу, как уселся. Голова свесилась на бок, левая рука повисла плетью, и все, кто проходят мимо, обязательно задевают руку, словно это средневековая реликвия, прикосновение к которой приносит удачу и счастье. Правда, сам обладатель и единовластный хозяин этой реликвии выглядит не слишком счастливым.

Мы приземляемся ранним утром. Погода, по словам командира корабля, хорошая, минус двенадцать градусов. Здравствуй, зимушка-зима…

Куренкова встречают у трапа. Чёрная «Волга» с кучей блестящих антенн, серьёзный водитель в штатском, ждущий, когда открыть дверь… Я догоняю Романа, когда он уже подходит к машине.

— Роман Александрович, подождите, пожалуйста.