Цеховик. Книга 8. Запах денег

 — А уж он-то кручёный был.

— Ты что бриллиантами торгуешь или валютой?

— Что? — смеюсь я. — Нет. Я оказываю услуги. Вот в данный момент — тебе. Чисто по доброте душевной и совершенно бесплатно. Думаю не надо объяснять, что выскальзывать нужно в одиночку. Всей командой не уйти. Поэтому, ты сама переваривай, что я тебе сказал. Думай. Но с боссами не обсуждай. Не дай сделать из себя жертву. Ладно, всё. Что хотел, сказал.

— Тебе это Галина сообщила? Или кто?

— Никто не сообщал, Белла, — говорю я и стучу пальцем себе по голове. — Нужно просто соображать. Галина здесь вообще не при делах, ты же видишь. Не бойся, Ильич ещё крепок, года полтора у тебя есть. А предупреждён — значит вооружён. В общем, я пошёл, а ты размышляй. Машину можно взять твою или всё, прошла любовь, завяли помидоры?

Она присаживается на кровать и качает головой.

— Нельзя то есть? — уточняю я.

— Возьми, — машет она рукой и тихонько добавляет, — джинсы-то не померил.

Я возвращаюсь в бар и никого не нахожу. Собственно, это сразу становится ясно, как только мы подъезжаем. Нашего автопарка нет. На всякий случай заглядываю, точно, разбежались. Блин, меня не было-то максимум минут сорок. Ладно, я ведь знаю, где их искать.

Еду в следующую и, собственно, конечную точку. О… машины есть, но не все… ментов нет, непонятно. Я выхожу, прошу, на всякий случай водителя подождать и спускаюсь в катран, воровской вертеп. Захожу и… сразу о-па, а что это здесь такое…

Явно, какая-то хрень происходит.

В центре зала стоит Фридман Марк Михайлович. Он сильно взволнован и перепуган. Напротив него стоит бритый крендель с золотыми зубами и черными совершенно мутными глазами. Выглядит, будто обдолбанный и как говорится, с пальцами веером. Весь, как на шарнирах. Нос у него кривой, ломаный-переломаный, на скуле старый шрам от рассечения.

Рядом с Фридманом стоит Игорь, за ним, как за щитом — Наташка. Чуть поодаль, опёршись спиной о стойку и со стаканом в руке стоит Борис Буряце. Он делает маленькие глоточки и посматривает отстранённо и без особого интереса. Завершают картину три блатаря позади златозубого.

Злые, знающие, что награда близка, волки загнавшие стадо овец. Пастух их пытается отогнать, да только они на него и внимания-то не обращают. Будет рыпаться и его сожрут.

— Это не его вещь, — говорит Игорь. — Попутали вы ребята. С ним решайте.

— Ребята, — смеётся бритый, будто коротко и отрывисто кашляет, и оборачивается к своим другалькам. — Ребята, вы чего-то попутали.

Те в ответ ржут, недобро и зловеще. Подтягиваются зрители, заинтересованные тем, что здесь происходит.

— Не его вещь? — глумливо переспрашивает он. — А чья? Чья она вещь? По-моему, моя. Мне её вот этот фраерок проиграл. Всё по закону, братишка.