Цеховик. Книга 8. Запах денег

Он улыбается, как добрый сказочник, но внутри у него стальные канаты.

— Извини, братишка, Вахтанга Левановича, — говорит он и берёт меня под руку. — Он человек горячий и авторитетный, привык к уважительному отношению. А ты, вроде как, не желаешь это во внимание принять.

— Да что вы, дедушка, ни одного неприязненного слова не сказал, — улыбаюсь я. — Видно же, человек серьёзный, хоть и невоспитанный.

Вахтанг сжимает зубы, а старичок-лесовичок посмеивается.

— Невоспитанный да, улица воспитывала, да колония. Привык по законам джунглей жить. Ладно, приглашаю тебя к нашему столу. Поднимем по чарке, познакомимся. Отказываться невежливо. Люд я м же интересно посмотреть на тебя, молодого да раннего.

В слове «людям» он делает ударение на «я».

— С чего такой интерес?

— Да ладно, не куражься. Не убудет чай. Не бойся, тут же вертухаев больше, чем на зоне. Посидим, побалакаем. Прояви уважение к старшим.

— Уважение — это моё второе имя, — киваю я.

— Вот и отлично, — ухмыляется лесовичок. — Вона столик наш.

Да видел уж я ваш столик, как такой не заметить."

"— Мир вам… — киваю я, подходя к столу.

Вечер в хату, так сказать, часик в радость. Вот они, краса и гордость прибрежного криминалитета. Сидят, пируют, джентльмены удачи и рыцари несправедливости.

За столом их пятеро. Трое солидных и двое, похожих на шнырей. Вахтанг молча опускается на стул. Лесовичок показывает мне на место справа от него, а сам садится справа от меня. Я усаживаюсь.

Все взгляды обращаются ко мне.

— И тебе не хворать, — кивает седой, похожий на монумент, дядя лет пятидесяти.

Лицо, словно вырублено из гранита. Подбородок квадратный, взгляд, как у гособвинителя, проникает глубоко. Слева от него тощий, лысый, похожий на Кощея, заросший густой иссиня-чёрной щетиной, гражданин неопределённого возраста. Он одинаково может быть и сорокалетним и шестидесятилетним. Справа колоритный красавец, с огромным мумми-тролльим носом и чёрными томными глазами. Он самый молодой из этих троих.

Шныри выглядят, как шныри, хотя, может, я и напрасно принижаю их статус.

— Значит, ты и есть Бро? — спрашивает человек-монумент.

— Да, — киваю я.

— И как же тебя занесло в наши края? Каким ветром надуло?

— Друзья пригласили отдохнуть, морским воздухом подышать, силёнок поднабраться.

— Понятно, — кивает гранитный человек и оглядывает своих товарищей по пирушке.

Голос у него подстать внешности, грозный и срывающийся, как камнепад.

— Я Лазарь Сочинский, — представляется он и показывает на Кощея, — это Игла или Сева Пятигорский. Это Джемо Бакинский, а это Женя Старый. Вахтанга ты знаешь уже. А эти — Рубик и Кеш.

Ну вот и познакомились. Я киваю.

— Рад видеть столько уважаемых людей в одном месте, — спокойно говорю я.