Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

Кровь становится густой, сердцу трудно качать её. А с ней ещё и яд циркулирует. Солевой раствор, попадая прямо в кровь, разбавляет её, облегчает работу сердца и помогает почкам быстрее вывести яд.

Прохожий, случайно задевший меня плечом, пробормотал извинения и поспешил дальше. Иван Дмитриевич проводил его взглядом и задумчиво произнёс:

— Звучит… необычно. Но если это поможет…

Вскоре показалась лавка ювелира.

Мы зашли внутрь. Звякнул колокольчик над дверью, оповещая хозяина о посетителях. Ювелир, увидев меня, аж просиял. Создавалось такое впечатление, что он смотрит на меня как на какого-то мессию. Он отложил в сторону лупу и инструменты и поспешил к нам.

— Егор Андреевич! — начал он вместо приветствия, в его голосе звучало неприкрытое восхищение. — Как вы это сделали? Это именно та же самая игла, которую я вам передавал, но теперь она тончайшим слоем покрыта серебром. Как вам это удалось? Поделитесь секретом⁈ Это же невероятно!

Его глаза лихорадочно блестели.

— Вы представляете? Это же можно делать украшения из обычного металла, а потом покрывать их серебром. Разницы никто не увидит!

Ювелир потёр руки, явно представляя открывающиеся перспективы. На его лице отражались быстро сменяющие друг друга эмоции — от восторга до жадного предвкушения.

Я молча посмотрел на него, потом кивнул в сторону Ивана Дмитриевича:

— За технологией — вон к нему обращайтесь, — сказал я, слегка склонив голову набок.

Иван Дмитриевич чуть вздрогнул от неожиданности, но быстро овладел собой и понимающе кивнул. Возможно, это был первый раз, когда я увидел на его лице что-то похожее на благодарность. На мгновение в воздухе между нами возникло негласное понимание — я делюсь знаниями с государством, а не с отдельными людьми.

Ювелир хмыкнул, но протянул мне ту же самую коробочку. Открыв её, я аккуратно взял в руки иглу. Она была холодной и удивительно тяжёлой для своего размера.

Да, он действительно её отполировал. Работа была выполнена мастерски — серебряное покрытие выглядело безупречно, ни единой шероховатости, ни одного изъяна. Я даже не ожидал такого качества, учитывая спешку.

Ювелир, видя, что я тщательно её разглядываю, уточнил:

— Сукном полировал, а внутри сукновую нитку протягивал, пока всё не стало гладким.

— Спасибо, — сказал я, — хорошая работа.

Я бережно положил иглу обратно в шкатулку и защёлкнул крышку. Эта маленькая металлическая трубочка, возможно, станет первой в истории России примененной для внутривенных инъекций. От мысли о том, что я делаю то, что будет открыто лишь спустя много десятилетий, по спине пробежал холодок.

Потом снова посмотрел на ювелира и искренне сказал:

— Вы знаете, я бы честно с вами ещё пообщался, но дела не терпят, — развёл я руками.