Японская война 1904. Книга третья

Оставшиеся в Ляояне части 1-го и 3-го корпусов могли бы, но ждали приказа Куропаткина. А его не было.

Солнце снова пряталось за край земли, и никто не мог сказать, что же будет завтра. Да какое завтра — что будет уже сегодня ночью? Кто первым решит, что его не устраивает такой итог, и попробует все переиграть?

* * *Принимай я решения, не выходя из штабной палатки, наверно, приказал бы атаковать через не могу. Но я выходил на улицу, я общался с солдатами и офицерами и поэтому знал: три полных дня сражения, недавняя бессонная ночь. Если только 2-й Сибирский еще смог бы протянуть на морально-волевых, то вот временно принятые нами части точно держались лишь чудом. Поэтому, как бы ни хотелось победить, я приказал выставить охранные команды и отдыхать. Пусть медленнее, чем хотелось бы, но мы лучше не дадим японцам и шанса.

Закончив с приказами, я велел и штабистам сдавать посты заместителям и тоже идти спать. Сам же отошел немного в сторону и, забравшись на ближайшую сопку, сел смотреть на звезды. Чем дольше я сидел, чем больше угасали пожары дневного сражения, тем лучше было их видно. Яркие, невероятные — неудивительно, что древние люди верили, будто столь величественное зрелище просто обязано влиять на людские судьбы.

Жалко, что вместе с темнотой не пришла еще и тишина. Лагерь, даже засыпая, продолжал греметь. Механический звон от артиллеристов, гул от тысяч людских голосов и… Тихий шепот где-то рядом. Я прислушался и начал различать слова, мысленно переводя их с английского на русский.

— Нет хуже работы — пасти дураков.

Бессмысленно храбрых — тем более.

Но я их довел до родных берегов

Своею посмертною волею.

Я узнал эти строчки — Киплинг. Пошел на звук и неожиданно обнаружил Джека Лондона, сидящего за очередным листом своей истории.

— Что делаете? — тихо спросил я.

— Готовлю новую главу, подбираю эпиграф, — ответил тот.

— Это… Про меня? — я обещал не вмешиваться в работу писателя, но слишком уж неожиданно прозвучало это четверостишье. Неприятно пророчески, и я бы не отказался понять, откуда у Джека взялись эти мысли.

— Нет, — ответил тот, и меня отпустило.

— Но кто?

— Я… — писатель смутился, почти как тогда, когда рассказывал мне о введенной в сюжет любовнице.

— Джек, мне нужна правда.

— Это эпиграф для главы про вашего врага. Талантливого, но циничного, оказавшегося из-за вашего успеха на вторых ролях и готового любой ценой это исправить. Мне показалось… Да, что такой тайный противник просто необходим вам как настоящему герою!

Писатель смотрел с вызовом, явно уже загоревшись новой идеей, и я только махнул рукой. Пусть будет. В конце концов, с японским романом меня бог миловал, может, и тут обойдется.

Глава 11

Капитан Сомов лежал в грязи, рассматривая проступающие в утреннем тумане японские позиции.