Японская война 1904. Книга третья

Тут все тоже было странно — чем-то напоминало госпиталь. Никакой грязи, роскоши или даже разбросанных бумаг. Словно порядок на столах помогал навести порядок и в мыслях. А еще Корнилов удивился количеству помощников. При том, что самих штабных офицеров было меньше десятка, при них работали в три раза больше ассистентов из вольноопределяющихся, взяв на себя всю бумажную работу и подвоз информации. Собственно, эту информацию можно было выделить в отдельный пункт. Каждую минуту сидящие здесь же связисты принимали сообщения от той или иной части — по воздуху, по кабелю или даже лично, и все это сразу отображалось на общей карте, рядом с которой стоял полковник.

Корнилов подошел к Макарову, доложился. Тот оценил его свежий мундир довольной улыбкой, а потом кивнул на своих штабистов.

— Это капитаны Лосьев и Кутайсов, пехота и кавалерия. Пока поработаете у них помощником, а там посмотрим. И, Лавр Георгиевич, я уже рассказал о ваших талантах в сборе информации, надеюсь, у нас вы поработаете не хуже, чем в Индии.

Корнилов на мгновение замер — сначала от того, что его, подполковника, поставили подчиненным к капитанам, которые еще были и младше него. Второй раз его накрыло, когда Макаров упомянул его индийские приключения, которые вообще-то считались довольно серьезным секретом. Впрочем… Лавр Георгиевич тряхнул головой: может, в обычной части он бы и показал норов, а тут, в такой неожиданной обстановке, и ничего страшного. Более того, ему было не то что не обидно, а только интересно. И все.

* * *Я следил за новеньким, оценивая, как тот отреагирует на свое назначение, но Корнилов порадовал. Не стал зазнаваться, быстро наладил со всеми контакт, а буквально через десять минут уже спорил с Лосьевым, как лучше проложить линию для того самого нового тяжелого бронепоезда. Шесть вагонов, шесть 6-дюймовых пушек в дополнение к тем, что мы сняли с японских канонерок — очень хорошее приобретение. Если раньше мы издалека больше беспокоили врага, чем могли ему реально навредить, то теперь в восемь стволов станем срывать любые окопы.

Благодаря этому получилось упростить и схему движения. Вчера у нас не было выбора, кроме как строить полевые дороги параллельно линии фронта, растягивая силы японцев и выбирая самое слабое место для прорыва. Сейчас же нам хватало сил, чтобы устроить этот самый прорыв где угодно, и можно было не дергать лишний раз бронепоезд с Ляоянской дороги. Он зачищал японские батареи прямо оттуда, потом мы подвозили поближе мортиры и горные пушки, иногда расставляя их чуть ли не в десятках метров от вражеских укреплений. А потом шла атака пехоты прямо вслед за огневым валом.

За утро мы прорвались вперед на целых 8 километров, с запасом опередив вчерашние темпы.