Sindroma unicuma. Книга 2.

Спрашивать у кого-либо опасно, звонить с институтских телефонов бесполезно - из каждой трубки торчат уши. Попробую позвонить с телефона Аффы, если разберусь, как удалить номер после звонка.

Для начала определимся с местом назначения и рванем в библиотеку.

Бабетта Самуиловна, озадаченная запросом, притащила из стеллажных глубин тяжеленный том - подробную карту столицы.

В спешке я искала написанную деканом улицу, путая страницы и клетки, в которых следовало смотреть. Оказывается, таковых улиц имелось в столице аж шесть. Три из них имели возрастающую нумерацию: Первая Позитивная, Вторая Позитивная и Третья Позитивная. Четвертая улица именовалась Малой Позитивной, пятая была просто Позитивная, без прикрас, а шестая оказалась Позитивной плюс.

Я потеряла уйму времени, прежде чем сообразила, что закорючка, нарисованная Стопятнадцатым, - не запятая, а пресловутый плюс. То-то мне никак не удавалось найти дом с нужным номером.

- Библиотека закрывается, - объявила Бабетта, и студенты столпились кучкой у стола.

У меня еще есть время, - уговаривала себя не нервничать, листая торопливо странички. Вот он, дом на пересечении улицы Позитивная плюс и проспекта Свободы. Наверху страницы значилось: ""Центральный район"".

Не успела я разглядеть паутину транспортных линий, проходящих рядом с домом, как над столом нависла библиотекарша с поджатыми губами.

- Всё, - захлопнула я книгу с громким бахом, и Бабетта Самуиловна унесла её, согнувшись в три погибели.

Выйдя из института, я взглянула в зимнее черное небо, и на меня снова накатила паника. На улице ночь и звезды, каким образом добраться до Центрального района? Заплутаю среди незнакомых улиц, и удостоверение личности не спасет. Как недавно предрек профессор, найдут меня утром в сточной канаве, припорошенную свежевыпавшим снегом.

Я страшный везунчик, - повторила как мантру и неожиданно успокоилась. Что-нибудь придумаю."

"Дойдя до общежития, открыла дверь новым ключом, и, не раздеваясь, завалилась на кровать. И опять мне не дали упиться всласть невероятным везением и свалившимися бедами. Пришел ничего не подозревающий Радик с кастрюлькой и поварешкой, принес вдобавок прозрачные ломтики колбаски, и забурлила готовка ужина.

Помешивая кашу, я представляла, как Мэл сидит сейчас за столом, укрытым белоснежной скатертью с вышитыми фамильными гербами по краю, как сверкает хрусталь, и в свете люстр играют драгоценности дам. Мэл берет вилку с двумя зубчиками (на этой фантазии я запнулась. Почему именно с двумя? А-а, чтобы сложнее и изысканнее) и отточенным с детства движением берет кусочек серобуромалинового желе, отправляя в рот. Однозначно желе, мы же о кашах слыхом не слыхивали, - раздраженно размешивала я содержимое кастрюльки, чтобы не пригорело.