Sindroma unicuma. Книга 2.

- Попрошу не распространяться о полученных сведениях и при первой же возможности избавиться от них. Рассчитываю на вас.

- Непременно.

- Можете позвонить из моего кабинета и предупредить профессора, - любезно предложил декан.

Как бы не так. Буду выдавливать из себя несуразицу и мямлить, а Альрик как скажет громовым голосом: ""Что за чушь вы несете? Не было никакого уговора и статистики!"". Стопятнадцатый услышит гневный рев профессора из трубки и раскроет вранье. Или Альрик ничего не поймет из моего мыканья и перезвонит декану, чтобы тот объяснил причину невнятного звонка, и выяснится неправда.

- Было бы неплохо, - кивнула я и подошла к столу с трясущимися поджилками. Хорошо, что Генрих Генрихович деликатно отвлекся на чтение книги, которую снял с полки, и расположился в кресле, отвернувшись к окну.

Нажав кнопки на телефоне, я затаила дыхание, слушая гудки в трубке.

- Алё, - сказали в ухо мужским голосом. Мне невероятно повезло.

- Здравствуйте, Альрик Герцевич, это я.

- Какой тебе Альрик Герцевич, балда? Набирай правильно номер.

- Я подъеду, как договаривались, - сказала, молясь про себя, чтобы абонент не рассоединился.

- Подъезжай, глухомань несчастная, вместе прочистим уши, - развеселился на другом конце собеседник. - Адрес знаешь?

- Знаю, не беспокойтесь. До свидания, - попрощалась и повесила трубку.

- Ну как? - поинтересовался декан. - Договорились о встрече?

- Спасибо, Генрих Генрихович, договорились. Велел срочно приезжать.

- Коли так, обязательно поезжайте, - сказал мужчина, вновь натягивая пилотку. - Надеюсь, повода для беспокойства нет?

- Конечно, нет. Все вопросы решаются в рабочем порядке, - заверила я твердым голосом, возрадовавшись, что до Стопятнадцатого не долетели обрывки телефонного разговора.

Всего-то потребовалось нажать пальцем не туда, перепутав последнюю цифру.

***

Почему он дал адрес Альрика, с легкостью нарушив строгие правила, стоило девочке попросить, заглядывая умоляющими глазками? Хотя и существовало вето на разглашение информации о личной жизни работников института в виде клятв и типунов, однако некоторые запреты не распространялись на участников триумвирата, как в шутку называла проректриса конфиденциальный союз трех ученых."

"Пожалуй, суть отношений, зародившихся чуть более десяти лет назад, мало кто понял бы. Поначалу сработались Стопятнадцатый и Евстигнева, частенько исполнявшая обязанности ректора, который бывал в постоянных разъездах и выбивал льготы и дотации для института, проталкивал ВУЗ в научных программах, урегулировал вопросы в департаментах и участвовал в бесконечных конференциях и съездах. Поэтому фактически власть сосредоточились в руках проректрисы.