120 дней Содома, или Школа разврата

С Герэн был мужчина пятидесяти лет, высокий и плотный. «Вот и она, сударь, – сказала Герэн. – Ей двенадцать лет, и она нетронута, чиста, как в тот день, когда вышла из материнской утробы». Клиент делает мне экзамен: заставляет открыть рот, осматривает зубы, принюхивается к моему дыханию и остается всем доволен. И вот мы оба отправляемся в Святилище Наслаждений. Там мы садимся рядышком, совсем близко друг к другу, лицом к лицу. Покупатель мой холоден, серьезен, флегматичен, молча разглядывает меня из-под полуопущенных век. Я никак не могла уразуметь, чем же все это должно закончиться, но он, прервав молчание, приказывает мне набрать во рту как можно больше слюны. Я послушно выполнила приказ, и тут, убедившись, что рот мой полон, он пылко бросается мне на шею, обхватывает мою голову своими руками так, что я не могу повернуть ее, и прижав свои губы к моим, втягивает в себя, всасывает и жадно глотает восхитительную жидкость, которую я накопила и которая, казалось, переполнила его восторгом. С тем же пылом он втягивает в себя мой язык и, почувствовав, что он стал сухим и во рту у меня больше ничего нет, приказывает возобновить операцию: я приступаю к своей, он – к своей, и так восемь или десять раз кряду. Он так яростно сосал мою слюну, что я почувствовала даже некоторое стеснение в груди. Я думала, что хотя бы несколько вспышек наслаждения увенчают его усилия, но ошиблась: его хладнокровие несколько изменяло ему лишь в моменты этих жадных всасываний, но затем возвращалось снова, и как только я сказала ему, что силы мои иссякли, он всего лишь пристально посмотрел на меня, как это было вначале, затем поднялся и, не сказав мне ни слова, расплатился и ушел.

– Ах, черт возьми! Черт возьми! – закричал Кюрваль. – Я, выходит, удачливее его, потому что я-то кончаю.

Все головы поднимаются, и каждому видно, что милейший президент осуществляет с Юлией, своей женой, что в тот день была его подругой на диване, ту же операцию, о которой только что поведала Дюкло. Известно было, что эта страсть вполне в его вкусе, да тут еще прибавились и дополнительные приемы, которые маленькая Дюкло и знать не знала со своим тогдашним клиентом, зато Юлия славно порадовала ими требовательного президента.

Дюкло приказали продолжать.

– Спустя месяц, – начала она новую главу, – я имела дела с сосуном, избравшим противоположную дорогу. Этот-то был старым аббатом, который сначала полчаса ласкал и целовал мой зад, а потом засовывает свой язык в дыру, прямо-таки заколачивает его, вертит им и так и сяк, словом, орудует столь ловко и чувствительно, что мне кажется, что он пронял меня до кишок.