120 дней Содома, или Школа разврата

Тщательно укутанная старая дуэнья легла грудью на край ложа. Наш распутник, тридцатилетний человек, судя по всему, из судейских, задирает ее юбки до поясницы, впадает в экстаз при виде представших перед ним красот в его вкусе. Он трогает их руками, он раздвигает эти великолепные ягодицы, целует их пылко. Будь эта женщина с открытым лицом, и окажись она красавицей, его воображение воспламенилось бы меньше: ведь сейчас ему представляется, что он имеет дело с самой Венерой. После весьма непродолжительной скачки его отвердевшее от сильных встряхиваний орудие изливает плодоносный дождь на обе тешащие его взор половинки. Разрядка его была стремительной и сильной. Он сидел перед предметом своего культа, одна рука раскачивала член, а другая раздвигала ягодицы, и он прокричал раз, наверное, десять: «Что за сладость спускать на такую задницу!» Затем он ушел, так и не пожелав взглянуть на лицо той, с кем имел дело.

Некоторое время спустя некий молодой аббат затребовал мою сестру. Аббат был молод и красив, чего никак нельзя было сказать об его маленьком и вялом члене. Он растянул сестру на канапе, устроившись между ее ног; руки занялись ее ягодицами, и пока палец щекотал заднюю дырку, губы припали к передней, а язык стал лизать клитор. Аббат действовал так ловко и согласованно, что минуты через три сестра моя пришла в совершенное исступление. Я видела, как откинулась ее голова, как помутнел взгляд, услышала ее крик: «Ах, миленький мой аббатик, ты меня заставляешь умирать от восторга!» А в привычках у аббатика было глотать до последней капельки тот сок, которым он своей ловкостью заставлял истекать женщину. Он не забывал при этом и себя встряхивать, причем так энергично, что вскоре я увидела, как на пол потекли свидетельства его мужественности.

Назавтра пришел мой черед, и смею вас уверить, господа, что эта была самая сладкая из подобных операций, испытанных мною за всю свою жизнь. Плутишка-аббат заставил впервые заструиться мой источник, и первый мой любовный сок достался его алчущему рту. Более готовая, чем сестра, расплатиться услугой за услугу, я схватила его член, и моя рука сделала с ним то же, что сделали со мной его язык и губы.

Тут герцог не удержался и прервал рассказчицу. Невероятно распаленный всем, что случилось с утра, он решил, что этот способ удовлетворения сладострастия надо будет испытать с Огюстиной, чьи смышленые плутоватые глазки обличали рано созревший темперамент, это поможет ему освободиться от отягощавшего его ядра семени. Она была из его квадрильи, довольно нравилась ему и ему же была назначена для дефлорации: он ее позвал. В этот вечер она была повязана косынкой «а la marmotte» и в наряде этом была особенно хороша. Дуэнья задрала ей юбки и расположила в позе, только что описанной Дюкло.