120 дней Содома, или Школа разврата

Я заработала это своим телом и пальцами, и ты делай так же! А если тебе мешает стыд, ступай ко всем чертям и не ищи меня, потому что после того, что я тебе сказала, я, если даже увижу, как ты подыхаешь с голоду, не подам тебе и стакана воды. Что касается матери, то мне плевать на ее участь, что бы с ней ни случилось, я только порадуюсь, мое единственное желание – чтобы эта шлюха оказалась так далеко, чтобы мне никогда ее не встретить. Вспоминаю, как она мешала моим делам, все ее добрые советы, а сама творила в три раза хуже. Душенька моя, да пусть дьявол унесет ее и, главное, больше не возвращает назад! Вот все, что я ей пожелаю.

По правде говоря, не обладая ни более нежным сердцем, ни более благородной душой, чем моя сестра, я с полной верой согласилась с теми обвинениями, которые она предъявляла нашей матери; поблагодарив сестру за предложенное мне знакомство, я пообещала ей пойти вместе к этой женщине и, как только устроюсь у нее, прекратить быть сестре в тягость. «Если матушка и вправду счастлива, тем лучше для нее, – сказала я, – тогда и мы можем быть счастливы, не разделяя ее участь. А если это – ловушка, надо ее избежать». Тут сестра поцеловала меня. «Пойдем, – молвила она, – теперь я вижу, ты хорошая девочка. Будь уверена, мы разбогатеем. Я красива, ты – тоже, мы заработаем столько, сколько захотим, душенька. Но не надо ни к кому привязываться, помни об этом. Сегодня – один, завтра – другой, надо быть шлюхой, дитя мое, шлюхой душой и сердцем. Что касается меня, – продолжила она, – то я, как ты видишь, настолько стала ею, что нет ни исповеди, ни священника, ни совета, ни увещания, которые могли бы вытащить меня из этого порока. Черт подери! Я пошла бы показывать задницу, позабыв о всякой благопристойности, с таким же спокойствием, как выпила бы стакан вина. Подражай мне, Франсон, мы заработаем на мужчинах; профессия эта немного трудна поначалу, но к этому привыкаешь. Сколько мужчин, столько и вкусов; тебе следует быть готовой ко всему. Один хочет одно, другой – другое, но это не важно; мы для того, чтобы слушаться, подчиняться: неприятности пройдут, а деньги останутся».

Признаюсь, я была смущена, услышав столь бесстыжие слова от юной девушки, которая всегда казалась мне такой пристойной. Но так как мое сердце билось в унисон с нею, я поведала ей, что не только расположена действовать по ее примеру, но пойти еще дальше, если потребуется. Довольная мной, она снова поцеловала меня; так как уже было поздно, поужинав пуляркой и добрым вином, мы легли спать, решив поутру отправиться к мадам Герэн проситься в число ее питомиц. Вот за ужином-то сестра научила меня всему, чего я еще не знала о разврате.