120 дней Содома, или Школа разврата

Все остальное прошло наилучшим образом, лишь Софи и Зельмира слегка запинались, произнося новые, обязательные для всех приветствия: «Я плюю на Бога! Не угодно ли мою жопу? Там есть дерьмо». Дерьма действительно хватало: чтобы избежать соблазна, старухи убрали все ночные посудины, все салфетки, не оставили девочкам ни капли воды. Мясная диета без хлеба начала сказываться на прелестных ротиках, которым были возбранены полоскания; это было тотчас же замечено.

– Ах, чертово семя, – воскликнул Кюрваль, обсосав губы Огюстины. – Это уже кое-что! По крайней мере, теперь ее поцелуй возбуждает!

Новшество было единодушно одобрено. За кофе не произошло никаких чрезвычайных событий, и потому мы сразу же перенесем читателя к кофейному столу. Сегодня там прислуживали Софи, Зельмира, Житон и Нарцисс. Герцог заявил, что он считает, что Софи уже вполне созрела, чтобы кончать, и надо бы только убедиться в этом экспериментально. Он попросил Дюрсе вести наблюдение и, уложив девочку на диван, принялся осквернять ее нижние губы, клитор и заднюю дыру сначала пальцами, а потом и языком. Природа взяла свое: через четверть часа по телу девочки пробежал трепет, крошка залилась краской, задышала часто и тяжело. Дюрсе тотчас же указал на эти изменения Кюрвалю и епископу, считавшим, что ей кончать еще не по возрасту. Герцог торжествовал свою правоту: свеженькая п… ка была мокрой от первого любовного сока и тем же соком маленькая плутовка увлажнила губы осквернителя. Тот не смог укротить похоть: поднялся, оросил спермой преддверие лона и, вымазав в ней пальцы, засунул их, насколько это было возможно, без угрозы для девственности, поглубже в юное влагалище. Кюрваль, доведенный этим зрелищем чуть ли не до безумия, потребовал у Софи чего-нибудь еще, помимо сока, и она подставила ему свой зад. Кюрваль припал к нему алчущим ртом и… сообразительный читатель угадает, что он получил оттуда. А Зельмира тем временем ублажала епископа: она сосала его, а он занимался ее задней частью. Кюрваль переместился к Нарциссу и, вручив ему в руки свой жезл, принялся вылизывать мальчику задницу. Однако только герцог решился освободиться от спермы: Дюкло пообещала на этот вечер еще более возбуждающие рассказы, и желание послушать ее во всеоружии смирило пыл остальных. Урочный час настал, и наша зажигательная рассказчица приступила к рассказу.

– Некто, о котором я почти ничего не знала, ни его состояния, ни круга его общения, прислал мне письменное приглашение посетить его дом на улице Бланш-дю-Рампар в девять часов вечера. В своем письме он уверял меня, что хотя мы и не знакомы, я могу полностью на него положиться, и у меня не будет поводов пожалеть о своем визите.