120 дней Содома, или Школа разврата

Этот юный сеньор, которого я ублажала раз пять-шесть и который для таких же забав часто приглашал одну из моих подруг, требовал от женщины, чтобы она, вооружившись годмише, дрочила себя перед ним и сзади, и спереди, три часа стоя перед ним голышом. Вы могли смотреть на часы и если заканчивали операцию до истечения условленного времени, никакой платы вам не полагалось. А он сидит перед вами, внимательно наблюдает, вертит вас то в ту, то в другую сторону, подбадривает, призывает насладиться как можно полнее. И когда вы действительно лишитесь чувств от наслаждения, тут наступит его очередь. Он подскочит к вам и извергнется прямо на ваше лицо.

– Ей-богу, – произнес епископ, – не могу понять, Дюкло, почему ты предпочла эту историю предыдущим. Там была пикантность, острота, действовавшие на наше воображение, а здесь ты просто побрызгала розовой водичкой, и мы заканчиваем вечер ничуть не взволнованными.

– А по мне, так Дюкло поступила правильно, – возразила Юлия, сидевшая рядом с Дюрсе. – Что касается меня, то я ей благодарна: теперь вам не будут лезть в голову всякие фантазии, и я, может быть, посплю сегодня спокойно.

– А вот тут вы ошибаетесь, несравненная Юлия, – вмешался Дюрсе. – Я никогда не вспоминаю о прошлом, когда в голову мне приходит что-то новенькое. И чтобы вы в этом убедились, соблаговолите последовать за мной.

И Дюрсе устремился в свой кабинет, захватив вместе с Юлией Софи и Мишетту. Как уж он там смог разгрузиться, я знать не могу, но уж, верно, способ, избранный им, пришелся не по вкусу Софи: она громко кричала, а вернувшись, была красной, словно петушиный гребень.

– А вот эту-то, – встретил ее появление герцог, – ты уж никак не мог принять за мертвую, слишком уж громко подавала она признаки жизни.

– Да она кричала с перепугу, – ответил Дюрсе. – Спроси-ка у нее, что я придумал, только пусть она тебе скажет это на ухо.

Софи подошла к герцогу и что-то прошептала ему на ухо.

– И только-то? – произнес герцог громким голосом. – От этого ни кричать не стоит, ни кончить порядком нельзя.

Прозвонили к ужину, разговоры прервались, и от удовольствий сластолюбия перешли к удовольствиям чревоугодия. Оргии прошли довольно спокойно, отход ко сну тоже проходил вполне добропорядочно, так как никто не напился за столом. Это была большая редкость.

День двадцать седьмой

Уже с утра доносы, разрешенные лишь накануне, начали делать свое дело. Маленькие султанши были недовольны тем, что из всех восьми лишь одна Мишетта ни разу не была наказана. И вот они донесли, что Мишетта всю ночь испускала ветры, словно поддразнивая своих товарок. Весь сераль восстал против нее, ее тут же записали.