120 дней Содома, или Школа разврата

Я не знала, что собирается маркиз сделать с этой девственницей, за ним не водилось особенных жестокостей, однако он поставил условием, что после того, как девственность будет подтверждена сведущими экспертами, он выплатит мне условленную сумму, и больше не хочет иметь дело ни с кем: девочку увезут в чужие края, и она, возможно, Франции больше не увидит. Маркиз был одним из лучших моих клиентов – вы скоро увидите его в деле, – я готова была расстараться для него и решила, что Петиньонова дочка будет ему в самый раз. Но как ее заполучить ко мне? Малютка почти не выходила из дома, да и дома с нее не спускали глаз; все это не давало мне никаких надежд на успех. Правда, у меня, как я вам уже говорила, был на такой случай очень ловкий соблазнитель юных созданий, но тогда он пребывал вдалеке от Парижа в какой-то глухой деревушке, а маркиз на меня наседал. Наконец я нашла единственное средство, и оно сослужило как нельзя лучше мне службу, превратив маленькую злую проделку в великолепное преступление. Я надумала притянуть Петиньона и его жену за неуплату долгов, да так, чтобы их непременно засадили в тюрьму. Девочка останется без присмотра, а уж там легко попадет в подготовленную мною западню. В числе моих друзей был прокурор, мастер на все руки, в его умении состряпать подобное дельце я не сомневалась. Я все ему рассказала, он раскопал кредиторов, научил их, поддержал их в суде, и уже через неделю чета Петиньон оказалась за решеткой. А дальше все было просто: брошенную девочку приютила у себя соседская, такая же бедная семья, я подослала туда одну греховодницу, и вот малышка Петиньон у меня. Внешность ее отвечала всем требованиям: чистая, белоснежная кожа, маленькая и круглая попка, груди уже сформировались. Словом, трудно было отыскать более соблазнительного ребенка! Все это мне обошлось со всеми издержками в двадцать луидоров, маркизу я выставила счет на сто, он мне выплатил названную сумму, еще раз напомнив, что больше он ни с кем не хочет иметь дела. Двадцать луидоров я выплатила прокурору, и чистая моя прибыль составила шестьдесят золотых монет! Прокурору я заплатила столь много в надежде, что он сумеет устроить так, чтобы родители маленькой Петиньон как можно дольше ничего не знали о судьбе своей дочери. В конце концов они, конечно, узнали – скрывать было невозможно. Виновные в недогляде соседи извинялись, как только могли, но и дорогой мой сапожник и его достойная супруга, так и не выйдя из заточения, скончались в тюрьме через одиннадцать лет после похищения их дочери – это уж постарался мой друг прокурор. На этом маленьком злоключении я получила двойной выигрыш – не только деньги за похищение девочки, но и те шестьдесят тысяч, полученные от моей доброй хозяйки, могли меня теперь не беспокоить.