120 дней Содома, или Школа разврата

Тебе хочется?

– Ах, сударь, до смерти хочется, – воскликнула я.

– О, какая прелесть, – обрадовался командор. – Вот что называется, дорого яичко в христов день! А готова ли ты сделать дело в тот горшок, что я тебе предложу?

– Ей-богу, сударь, мне все равно, – отвечала я, – я бы наложила даже в ваш рот.

– Ах, даже в мой рот! Она просто мила! Ну что же, это и есть тот горшок, который я собираюсь тебе подставить.

– Давайте, давайте, сударь, но только поскорей. Не могу больше терпеть.

Он укладывается, я опускаюсь над ним на корточки, начинаю его дрочить, он держится руками за мои бока и кусок за куском принимает все, что я выкладываю в его пасть. Экстаз охватывает его, и поток спермы бьет в мой кулак, переполняя его. И наконец я расстаюсь с ним, он восхищен мной до такой степени, что поверяет мне передать мадам Фурнье, что назавтра он ждет другую девицу.

Следующий за ним отличался лишь тем, что очень долго держал куски дерьма во рту, перетирая их в жидкую кашицу, долго полоскал этой жидкостью рот и, лишь доведя окончательно до жидкого состояния, расставался с этой водичкой.

У пятого прихоть была еще причудливее, если только это возможно. Этому надобно было найти в горшке под тем самым продырявленным стулом четыре колбаски дерьма без единой капли мочи. Его запирали в комнате наедине с этим сокровищем, и он никогда не приглашал с собой девиц. Еще требовалось, чтобы все было тщательно закрыто так, что никак невозможно было за ним подглядывать. Вот тогда он и начинал действовать. Но в чем заключались его действия, я вам сказать не могу – никто никогда ничего не видел. Все, что мы знали, так это то, что, войдя после него в комнату, мы находили горшок пустым и чистым, без единого пятнышка. Что вытворял он с четырьмя порциями дерьма, куда они подевались – на это, думаю, и сам дьявол не смог бы ответить. Может быть, он их попросту выбрасывал, а может быть, и совершал с ними какие-то процедуры. Вы можете его заподозрить кое в чем, но примите во внимание, что от Фурнье он требовал лишь снабдить горшок четырьмя кусками дерьма, совершенно не интересуясь их происхождением и не высказывая никаких других пожеланий. Как-то, полагая, что, если его напугать, он с перепугу хоть немного прояснит нам судьбу этих кусочков, мы сообщили ему, что сегодняшнее дерьмо получено от четырех женщин, больных сифилисом. Без всяких признаков тревоги он смеялся вместе с нами, что склонило нас к мнению, что он просто выбрасывает эти куски. Когда же мы попробовали настойчивее порасспросить его, он резко оборвал нас, и на том все наши попытки кончились и больше не повторялись.