Несбывшаяся жизнь. Книга первая

В тот момент она и подумать не могла, что Васильич – суровый полковник, которого все боятся, этот чужой и непонятный человек – сможет стать ей и Анюте близким родственником, помощником, почти членом семьи. Если начистоту – вообще единственным, кто будет рядом. В самые тяжелые времена. И поможет в самом паршивом и нудном деле: бумажном.

Часто будет повторять, что делает все ради Поли, ради ее светлой памяти, пусть хотя бы так. И помощь его окажется поистине неоценимой.

– Знаешь, Лиза, я много плохого в жизни сделал. Самого плохого, понимаешь?

Растерянная Лиза не поймет, как реагировать.

А бумажной волокиты хватало. Если бы тогда, в самом начале, она бы знала или хотя бы догадывалась – на минуту бы представила! – с чем придется столкнуться и какие круги ада пройти… На скольких комиссиях выстоять. На какие вопросы ответить… Скорее всего, она бы отказалась от этой затеи.

Ее пугали и отговаривали, пытались поймать на вранье и уличить в корысти. Нервы сдавали, она плакала – господи, ну какая корысть? Ее искренне жалели и смотрели как на сумасшедшую. Ей хотели помочь, пытались остановить, уговаривали отказаться сейчас, пока не поздно, потому что дальше будет сложнее.

– Подумай! – шипела очередная чиновница с высокой башней на голове, затянутая в плохо сидящий, узкий неудобный костюм. – Подумай, настоятельно тебе советую! Ты уж доверься моему огромному опыту! А замуж? Ты что, замуж не собираешься? А кто тебя возьмет с таким грузом? Ладно бы своя, кровная! А тут чужая! И если по-честному – шансы у тебя, Топольницкая, минимальные. Мужа нет, работы пока тоже. Только жилплощадь и твое намерение.

Весь день Лиза проплакала.

Вечером позвонил Васильич.

– В общем так, Лиз, – нерадостно сообщил он, – дела херовые. Для удочерения требуется отказ матери. А его нет – и, скорее всего, не будет. Тогда опекунство. А вот через пять лет, когда ее признают мертвой… Вот тогда… Ну, ты поняла?

– Пять лет, – прошептала Лиза. – Целых пять лет!.. А если она объявится?

– Требуй отказ, – жестко ответил Васильич. – Но мне кажется, это будет еще труднее. Не даст она тебе отказ, знаю я эту дрянь. Просто из вредности. А может, захочет ребенка забрать. Тоже из вредности. Так или иначе, а надо оформлять опекунство. Бумаги мне дали, приезжай и заполняй. А там продвинут, помогут. Обещали. Вот только и смог сделать, чтобы у тебя ее сейчас не забрали – до оформления. Ты уж прости!

Весь август бегала по инстанциям: то с Анечкой на руках, то одна – выручала бывшая дочкина няня. С Анютой было сложнее, но спокойнее на душе, потому что оставлять дома – всегда тревога, всегда нервы. А вдруг не справятся, вдруг что-то случится? Тамара не девочка, зрение плохое, вдруг не уследит, и?..