Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Тамара была одинока и нуждалась в деньгах, мечтала о финской стенке и новой мягкой мебели.

– Нянька? – удивилась Полечка. – Ладно, подумаю. Может, ты и права…

На улице пахло весной. Лиза кружила по улицам, ругала себя и все же подошла к его дому: вдруг повезет и Дымчик появится?

Не повезло. Надо возвращаться, у ребенка режим.

Он стоял у ее подъезда и курил. Лохматый, кудрявый, худющий, замерзший. Самый любимый.

Они обнялись, и Лиза расплакалась.

– Как я соскучилась, – шептала она.

А он продолжал ее целовать.

Ее пальто и его куртка, ее сапожки и его ботинки валялись в прихожей. А они не могли разжать рук, не могли друг от друга оторваться, и говорили самые нужные, самые необходимые, самые секретные и самые глупые слова на свете.

И все наладилось: они помирились и почти не расставались, и даже дипломы были написаны. Он уезжал к себе, но через день возвращался, потому что поодиночке было невыносимо.

Два раза в неделю Лиза ездила к Полечке, на два-три часа – не так много, но все-таки помощь. Играла с малышкой, гуляла, кормила, гладила пеленки.

Полечка тяжелой походкой уходила к себе. Ей становилось все хуже.

Васильич почти не вставал – смотрел телевизор, читал газеты, дремал. На три часа в день приходила сиделка Тамара, и это немного облегчало Полечкину жизнь.

Однажды Тамара позвонила Лизе.

Говорила встревоженным голосом:

– Лиза, миленькая. Нет сил смотреть на Полину. Хужеет ей день ото дня, сегодня и встать не могла. Надо бы ее в больницу, а, Лиз? Плохая она, никакая.

И Полечку отвезли в больницу. Продлили часы Тамаре. Теперь она ночевала на Фрунзенской.

Врачи не обнадеживали: даже если Полечка еще поживет, то ни о каком ребенке не может быть и речи, она и себя еле обслуживает.

– А где мать девочки? Как это – пропала?

Неравнодушный доктор вздохнул и покачал головой.

– А отец? Понятно… А вы, как я понимаю, просто хорошие знакомые?

Лиза с Дымчиком переглянулись.

– Соседи, – тихо сказала она. – Мы просто соседи.

Они вышли на улицу. Что Дымчик официальный муж и отец, доктору говорить не стали. Зачем? Он все равно ничего не решает.

Молча пошли к метро. Молча ехали до Кировской, молча шли к дому.

Дома Лиза расплакалась.

– Что делать, Дымчик? – без конца спрашивала она. – Что же нам делать?

Лиза прибегала в больницу, когда время посещений заканчивалось, но раньше не получалось. Надевала белый халат и шла напролом. И почти всегда удавалось прорваться, попасть в отделение.

– Я врач, из второго корпуса, к родственнице, – выпаливала она растерянным усталым охранникам.

Полечка все время дремала.

Иногда Полечка открывала глаза, но смотрела сквозь Лизу. Лиза брала ее за руку. Рука была невесомой, прозрачной, неживой.

– Как там Анечка? – вдруг спрашивала она.