Открытая книга

Хочешь?

В дверь постучали, и, оставив пиво, он ринулся вперед с таким видом, что Крамов, если бы это был он, оказался бы в рискованном положении. Но это был институтский служитель Половинкин. Час тому назад он приходил, чтобы позвать меня на конференцию, о которой я совершенно забыла.

— Татьяна Петровна, разрешите?

— А в чем дело, Илья Терентьич?

— Вас просит директор.

— Вы сказали ему, что я больна?

— Докладывал. Настоятельно просит.

— Пошли его к дьяволу, — с полным ртом прохрипел Андрей.

— Молчи… Я не могу, Илья Терентьич. Занята и больна.

— Хорошо, передам. Между прочим, Валентин Сергеич просил передать, что все собрались и ждут только вас.

— Что?

— Только вас. И что не он один, а все вас просят.

— Андрей, нужно идти.

— Ни в коем случае. Это новая подлость.

— Нет, нужно. Разбирай свою баррикаду. Живо!

Крамов строго следил, чтобы сотрудники посещали конференции. Поэтому я не нашла ничего удивительного в том, что библиотека была полна. Но когда я вошла, общее движение пробежало по рядам в маленьком читальном зале. Все обернулись ко мне, и едва я успела спросить у кого-то: «Что случилось?» — как раздались аплодисменты, усилившиеся, когда к ним присоединился Крамов.

— Товарищи, сегодня я должен был бы передать свой портфель директора Татьяне Петровне, — очень спокойно сказал он. — Она добилась отмены приказа, согласно которому мы лишались значительной части нашего здания. Более того, эта отмена позволяет нам сохранить в составе института одну из лучших наших лабораторий. Остается только пожелать, чтобы редкая энергия, которую Татьяна Петровна проявила в этом деле, была полностью перенесена на работы, развивающиеся под ее руководством. Я, со своей стороны, обещал наркому, который только что поздравил меня с разрешением конфликта, что буду по мере сил способствовать решению важных задач, которые поставил перед собой Институт биохимии микробов.

Главное — впереди"

"Как я ни была занята, а нет-нет с тяжелым чувством вспоминала о Мите. Последнее время я часто бывала у него, мы говорили подолгу, о многом вспомнили, многое переоценили. Он уезжал в Ростов, на кафедру микробиологии медицинского института. Ни разу, как по уговору, не упомянули мы даже имени Глафиры Сергеевны. Теперь я боялась, что Андрей может нечаянно задеть больное место и снова начнется разговор, в котором Митя будет доказывать полную невозможность своей жизни без этой женщины, а мы — полную возможность и даже необходимость.

В шестом часу вечера — ростовский поезд уходил в девять сорок — я приехала к Мите и с первого взгляда поняла, что мои опасения были совершенно напрасны. Братья спорили, но тема этого спора была весьма далека от несчастной Митиной «болезни воли».