Открытая книга

Совершенно такой же — румяный, круглолицый, лохматый, каким он был, когда мы расстались в Ленинграде, — Петя Рубакин сидел за столом и, глядя в микроскоп, быстро левой рукой — он был левша — рисовал что-то на лежавшем перед ним листе бумаги. Я поздоровалась с его сотрудниками — он не шелохнулся. Я откашлялась — и он тоже, но не передразнивая меня, а машинально. Наконец один из сотрудников сказал громко:

— Петр Николаевич, вас ждут.

И, еще щуря левый глаз, Рубакин поднял голову и увидел меня.

— Таня! — сказал он удивленно. — К нам?

— К вам, Петр Николаевич, — ответила я, чувствуя, как быстро тает при звуках этого знакомого, насмешливого голоса то холодное напряжение, с которым я думала, говорила и даже двигалась в этот день. — И надолго. Не прогоните?

— Ладно уж! Потеснимся! А ведь вы подросли, доктор! Времени не потеряли.

Я засмеялась."

"— Так это вы и есть «девушка из совхоза»? Я лежу больной, приходит Лавров, скучный такой, и говорит: «Прошла по конкурсу девушка из совхоза». Я спрашиваю: «Вас не устраивает, что из совхоза?» А он отвечает: «Не устраивает, что девушка. Я бы предпочел мужчину».

— Кстати, я замужем.

— Ну? — Петр Николаевич с уважением посмотрел на меня. — Черт его знает, как это у людей получается, — с искренним огорчением сказал он. — Женятся, выходят замуж. Многие даже имеют детей. Мне все это кажется дьявольски сложным.

Забыла сказать, что Рубакин познакомил меня со своими сотрудниками, и один из них, высокий белокурый юноша, негромко засмеялся, услышав это признание.

— Нечего смеяться, Виктор, — назидательно сказал Рубакин. — Вы еще студент и не доросли до понимания подобных вещей. Уйдем от сих неразумных, Таня! Вот здесь, как видите, — он открыл дверь в соседнюю, очень маленькую комнату, добрую половину которой занимал большой белый шкаф, — мой кабинет, пожалуйста, не шутите. Садитесь и рассказывайте. В конце концов мы действительно не виделись четыре года.

— Три. Да что там рассказывать! Работала — вот и все! А Николай Васильевич редко бывает в институте?

— Николай Васильевич? Очень редко. У него на руках другой институт.

— Еще один вопрос: что за человек Крамов?

Лицо Рубакина стало серьезным.

— Ну, это длинный разговор, — сказал он, накручивая на палец прядь волос и подергивая ее с каким-то задумчиво-сердитым выражением. — Впрочем, нам вообще есть о чем потолковать. Где вы живете?

— Пока еще нигде. Заведующий Сальским горздравом дал мне письмо к своей сестре, чтобы она меня приютила. У нее две комнаты на Арбате.

— У нас уже оформились?

— Пока нет. Николай Васильевич познакомил меня с директором, а директор — с Лавровым.

— Ну, а теперь я познакомлю вас с Кочергиным, заведующим нашей хозяйственной частью. Он скажет, чтобы вас оформили.