Открытая книга

Он был очень болен и очень стар уже и в те годы, когда я десятилетней девочкой познакомилась с ним. Много лет — вероятно, двадцать или тридцать — он писал свой «труд», и для нас в детстве это слово означало не только толстую рукопись с множеством закладок, лежавшую на его столе, но и то, что он постоянно работал над ней, зачеркивал, снова писал. А иногда он читал нам страницу-другую. И мы…

— Кто это «мы»?

— Мы… Ну, в общем, я и его племянник Андрей Львов…

Данила Степаныч посмотрел на меня, подняв крупные брови, которые стали особенно заметны на похудевшем лице.

— Ох, что-то вы покраснели, доктор!

— Я? Вовсе нет.

Но я не только покраснела, а еще и сунула, без малейшей необходимости, руку в карман моего халата.

— Но при чем же здесь все-таки плесень, Татьяна?

— А вот при чем: когда мы подросли, Павел Петрович прочел нам несколько лекций. Это было уже после революции, в тысяча девятьсот двадцать втором году. Я записала их, но кое-как, потому что была тогда глупой девчонкой и мечтала, что стану великой киноактрисой, а не врачом на сельском участке. В этих лекциях он высказал мысль, что плесень, обыкновенная плесень, обладает целебными свойствами. Вот я и пытаюсь проверить эту на первый взгляд очень странную мысль.

— И получается?

— Пока еще трудно сказать.

— Как, вы сказали, его фамилия? Лебедев? Он известен в науке?

— Нет, неизвестен.

— Почему?

— Потому что его труды не были опубликованы. Больше того, они пропали.

— Пропали?

— Да. Они случайно оказались в руках одного темного дельца. Это сложная история.

Незадолго до этого разговора я написала Лене Быстровой с просьбой зайти в прокуратуру, и она ответила, что была и узнала, что Раевский за какие-то грязные дела еще в 1928 году был выслан из Ленинграда. Рукопись Павла Петровича у него не нашли, и работник прокуратуры сказал, что на успех мало надежды.

— Но ведь вы, Татьяна, знаете, о чем он писал?

— Приблизительно.

— Стало быть, можете рассказать содержание?

— Рассказать — никто не поверит, Данила Степаныч. Нужно доказать, а это далеко не так просто.

Репнин задумался.

— Вот что я хотел вам сообщить, Татьяна, — сказал он, — если для ваших опытов понадобится бывший здоровый мужчина, выжимавший два пуда левой рукой, обратитесь к инженеру Репнину Д. С. Адрес известен.

Я поблагодарила и сказала, что для подопытного животного инженер Репнин Д. С. неудобен — слишком беспокойный объект: то влюбляется без памяти, то лежит при смерти, то волнуется, что сошел с ума…

О любви

Мы не виделись долго, два года, и это были годы, когда все как бы сдвинулось в душе и стало другим, чем прежде.