14 ночей с монстром

Илли Трэкот… наверное, это можно было назвать ненавистью, скрытой, но такой обжигающе холодной.

О нет, она никогда не ударила, не накричала и не ругала меня. Наверное, боялась отца. Тот никогда бы не позволил такого обращения к своей игрушке. Но смотрела так, что я нутром чувствовала ее отношение. И не понимала. За что? Почему? Разве можно так ненавидеть собственного ребенка?

Моя жизнь до семнадцати лет была скучна и однообразна. Пуста и безлика.

Одиночка всегда и везде. Ко мне относились уважительно и холодно.

Именно поэтому я так рьяно ответила на ухаживания Уилсона, полностью открывшись.

Это даже ухаживанием было назвать сложно.

Первый букетик, который он вручил мне, приехав на званный обед. С женой и детьми.

Я тогда привычно сбежала, так привыкла быть одной. А Уилсон нашел. У искусственного фонтана, который был в нашей оранжерее. Просто разговор, неожиданное внимание, пустые слова, незатейливые комплименты, крохотный крохотные цветы ярко-синего цвета и смущение, опалившее щеки.

Помню, как тем же вечером засушила эти цветы и тайком по ночам вдыхала сладкий аромат, придумав себе героя и любовь.

Моя первая попытка сбежать из-под опеки отца. Хмельное чувство восторга и опасности. Я-то думала, что это лишь наша тайна и только.

Первый поцелуй, показавшийся мне слишком мокрым и совсем не таким, как я мечтала. Но я придумала и его. Меня любят и это самое главное.

Короткие встречи, болезненная близость, после которой так саднило между ног.

Взгляд жены Макса, с которой мы случайно столкнулись в магазине. Кольнувшее иголкой предчувствие беды. Уж слишком злорадно она на меня смотрела, словно знала что-то, чего не знала я.

Задержка. Всего один день, я даже подумать не могла о последствиях. А отец знал. Врач, кресло и новость о беременности.

Правда, обрушившаяся словно ушат ледяной воды.

Использовали, лгали, обманули.

И крохотная жизнь под сердцем.

Именно Айрин спасла меня от помешательства и шага в никуда.

Думала ли я о самоубийстве? О, да. Даже стояла на краю, вглядываясь в пропасть, готовясь сделать последний шаг и забыться. Но одно дело убить себя, а совсем другое — себя и ребенка. Крохотное существо, которое совершенно не виновато в том, что стало результатом лжи и обмана.

Лежать больше не было сил.

Я рывком села в кровати, смотря перед собой невидящим взглядом и словно вновь и вновь переживая те месяцы боли.

Мне казалось, что я сгорела дотла, что больше не смогу что-то чувствовать.

До того момента пока не увидела свою малышку. Такую крохотную, сморщенную, розовую и отчаянно во мне нуждающуюся.

Что значит шансов нет? — бушевал отец, получив результаты анализов и отказываясь верить в их точность. — Проверьте еще раз.

— Они все проверили и не один раз, — спокойно отозвалась мать, стоя у окна.