Неудержимый. Книга XI (СИ)

— Ну что вы, ни в коем случае, просто констатирую факт, — он развёл руками, — Согласитесь, никто бы не согласился на подобные выплаты. Фактически это новая война, которая никому из нас не нужна, только поэтому я призываю всех успокоиться и найти компромисс.

Как бы не хотелось мне это признавать, но Великий прав. Фактически здесь и сейчас решался вопрос, буду ли я убивать род Карамазовых, отстаивая свои интересы в Иркутской области или же сдам назад? Я ухмыльнулся про себя, а ты говорил не война.

— Дима, — Анна взяла меня за руку, — Помнишь, ты обещал выполнить одну мою просьбу? — она посмотрела на меня умоляющим взглядом.

— Да, я хочу, чтобы ты отказался от договора и позволил баронессе и моему отцу договориться самостоятельно, — она сжала мою руку ещё крепче.

Нет, женщинам давать подобные обещания нельзя. Я-то думал, что мы просто покувыркаемся в постели пару дней, тут вон как всё сложно оказалось. Анна в прямом смысле потребовала меня вернуть ей долг жизни. Здорово, ничего не скажешь. И что мне теперь делать? Соглашаться и отказываться от всех претензий и просто уходить? Чёрт!

К такому повороту событий я был явно не готов. Зря я вообще пришёл на эти переговоры. Сказал бы что занят или, может, заболел. Я вздохнул, и о чём я только думаю.

— Долг жизни? — баронесса Черкасова приподняла одну бровь, — Барон, а я думала, что вы неудержимый, а, оказывается, вас кто-то умудрился остановить.

— Баронесса, — я добродушно улыбнулся ей, — Это была лишь минутная слабость, которая более никогда не повторится, я надеюсь.

— Ладно, — я вздохнул, — Мне нужны самые лучшие складские помещения возле железнодорожного вокзала и… пять процентов, — я решил, что упираться рогом в этот договор смысла нет, — Надеюсь, подобные условия устроят вас?

Я взглянул на Анну и положив свою руку поверх её, попытался ту отцепить. Отдавать долги подобным способом я не привык. Анна по-прежнему мило мне улыбалась, но мою руку отпускать не собиралась.

— Алексей Петрович, — граф привлёк внимание завхоза, — Это возможно?

Граф и Чайковский перешёл на шёпот. Великий, что-то объяснял ему на пальцах, граф кивал, соглашаясь с выводами советника, хмурился и что-то записывал на бумаге. Так продолжалось несколько минут, пока граф не положил свой карандаш на стол, готовый огласить своё решение.

По серьёзному настрою графа я понял, что сейчас в буквальном смысле решалась моя судьба. Отсюда не было видно, но я уверен, что кто-то из Великих подал сигнал наружу и к залу заседаний стали стягиваться гвардейцы…

А вот теперь я верю и, более того, вижу, что меня действительно собираются прикончить. Как и сказал Макеев, никто в здравом уме не будет раздавать миллиарды после уже состоявшейся войны.