Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Под ребрами все сжимается от какой-то непонятной тоски.

   Думаю, как привлечь к себе внимание. То ли голосом, то ли просто пройти дальше. Что уж стесняться? В квартиру-то я без спроса зашел, так что поздно скромнягу включать.

   асстегиваю куртку и слышу из комнаты бодрое детское:

   Хм, Маша со своей малявкой пришла, что ли?

   – Олесь, хватит мамкать, – раздается усталый ответ. Только голос совсем не Машин. Это Тинито.

   В няньки, что ли, заделалась? Невольно усмехаюсь, представив ее с ребенком на руках.

   Правда, улыбка быстро сползает, потому что слышу продолжение диалога.

   – Мам! – звонко, со смехом.

   – Ыыыы, Лесенька, солнце мое,измотала ты сегодня маму! Сил больше нет! Вот сейчас тетя Маша разуется,и я тебя передам в ее полное распоряжение! сама в ванной запрусь! Будешь ей нервы мотать!

   Тетя Маша? Вполоборота развернулся в сторону комнаты, силясь понять, послышалось или нет. Что за...

   Вдоль хребта черные змеи спускаются. Уже не задерживаясь, сбрасываю куртку и иду в большую комнату.

   Тинка стоит у книжного шафа, а рядом с ней маленькая девoчка в пестром платье, с белокурым веселым хвостиком на макушке. Ребенок виснет на моей бывшей жене, что-то набирает на своем детском языке.

   Сначала не понимаю, что происходит. Суть ускользает, а может, я ее подсознательно отталкиваю, не елая принимать.

   Потом сердце начинает биться где-то в горле. Наконец доходит очевидное. Понимаю, почему этот детеныш липнет к Кристине, почему зовет ее мамой.

   Потому что так и есть! Это Тинкина дочь!

   Новость буквально оглушила. Стою, смотрю на них, не в силах пошевелиться.

   Я так был занят тем, что пытался ее забыть, но при этом даже мысли не допускал, что она может поступать так же. Самоуверенный болван.

   А у нее, оказывается, ребенок уже есть!

   Моментально зверею, злюсь. Ревную так, что ещё чуть-чуть,и воздух вокруг меня воспламенится.

   Дочь! От какого-то козла! Кишки сводит от ощущения беспомощности, безысходности.

   Сколько ей? Наверное, около года? Я не силен в определении детского возраста. Еще не говорит, только бормочет что-то...

   В ушах шумит. Как так-то?

   То есть она свалила, быстренько нашла себе какого-то хмыря, настрогала с ним ребенка...

   Сердце останавливается, потому что тихой тенью просачивается невероятная ядовитая мысль. По всем срокам вполне может оказаться, что этим самым хмырем был ни кто иной, как я....

   В этот момент ребенок замечает меня. Замирает, потом начинает пятиться к матери.

   – Маш, ты так вовремя пришла, – начинает было Тинка, но осекается на середине фразы, увидев, кто перед ней стоит.

   С нее сполз румянец,и глаза наполнились таким ужасом, что у меня волосы на загривке встали. Так не реагируют, когда все чисто. Когда нечего скрывать.