Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Знаю, что не мое дело, но взгляд непроизвольно перескакивает на экран его телефона. Вдоль хребта тот час ледяные когти впиваются в тело.

   На фото, отражающемся при звонке, они вместе, дурачатся перед камерой, прижимаясь щекой к щеке. Такие довольные, счастливые.

   Не смотри, Кристин! Просто не смoтри, отвернись. Тебя это не касается!

   Играет веселая современная мелодия. Артем недовольно хмурится. Вижу, как стиснул зубы, и на скулах желваки нервные заходили. Злится, продолжая игнорировать звонок.

   Я не выдерживаю первая. Не могу видеть их улыбающиеся физиономии, а отвести глаза так и не получается:

   – Да ответь ты! – коротко бросаю, все-таки отворачиваясь к окну, чтобы не видел моего перекошенного лица.

   Зорин с вздохом берет телефон и произносит как-то резко, нетерпеливо:

   – Тёмочка, привет.

   Черт, у нее настолько звонкий голос, что в отличие от звонившего до этого мужика, мне ее отлично слышно. Каждое чертово слово.

   Меня передергивает. Не могу слышать это имя из его уст, сразу начинает ломать, выворачивать наизнанку.

   – Ты уже вернулся? - спрашивает как-то по хозяйски, по-привычному, как родного, заставляя жмуриться что есть силы.

   – Нет, еще только еду, - Зoрин сдержан, немногословен. Ему явно не нравится беседовать со своей девушкой в моем присутствии. Ничем не могу помочь, Зеленоглазый. Сама бы с радостью выскочила из твоей машины, лишь бы не слышать ее голос, но не могу. За дочерью надо ехать. За моей Олесей. Не твоей, не нашей, а именно за моей.

   Закусив губу, смотрю на снежинку, распластавшуюся на стекле. Она долю секунды хранит симметричную красоту, а потом начинает таять, исчезая насовсем. Как и я, как мое хорошее настроение, как росточек теплоты, пробившийся в груди.

   – Я тебя сегодня жду! Приедешь?

   – Приеду, - невозмутимо отвечает Артем, а у меня чувство будто раскаленные прутья под кожу загоняют. евную по-черному, до красных всполохов перед глазами, аж зубы сводит,и в груди печет. А еще меня опять трясет от того, что его девушку зовут так жe, как и его дочь, о которой он не знает. Знать не хочет.

   Боже, дай мне сил.

   Не хочу, но все равно слышу, как она воркует о том, что приготовила ему сюрприз. Напоминает о том, что родителей нет дома,и мешать никто не будет. Колючий ком в животе разрастается, не давая вздохнуть. Только не реветь, только не реветь. Я не хочу ему показывать то, насколько больно, плохо, невыносимо.

   Прощаются. Олeся рассыпается в нежностях, а он еще раз говорит, что приедет, как только одно дело завершит. Одно дело – это я и моя транспортировка к Маше. Вот так вот, просто дело, которое надо завершить.

   Ее звонок отрезвляет, разгоняя иллюзию спокойствия,иллюзию того, что между нами ещё что-то есть и это можно спасти. Ничего подобного.