Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Даже не работой, а тем фактом, что смогла это сделать.

   – Молодец, - тянет он,и в голосе слышно одобрение, от которого тепло становится и хочется улыбнуться.

   – Ну, а в общем как твои дела? – осторожно интересуется Тёмка, косясь в мою стороу.

   Хмыкаю. Надо же, как это по-нашему, по рабоче-крестьянски. Сначала перепихнуться, а потом спрашивать друг у друга, как дела. Вечно у нас все наизнанку, шиворот навыворот.

   – Все хорошо, - произношу, потом немного стушевавшись, добавляю, - по-разному. Живем вместе с Машей, у нее там дом большой.

   Наконец между нами словно невидимая стена рушится. Мы начинаем говорить. Я аккуратно рассказываю о своей жизни, пытаясь не сболтнуть лишнего. Темка рассказывает, стараясь обходить острые углы.

   Осторожничаем, ощущение, cловно, принюхиваемся друг к другу, присматриваемся, пытаемся понять, а можно ли верить. Можно ли доверять.

   Постепенно напряжение отступает,и мы просто общаемся. Не знаю, что чувствует ртем, но у меня каждая клеточка ликует от того, что я просто говорю с ним, вижу его глаза, его улыбку. Я будто оживала, просыпалась после долгого выматывающего сна.

   Кто бы знал, как отчаянно мне хотелось в тот мoмент сказать про Олесю. Рассказать, как на самом деле протекала моя жизнь, как появилась дочь, как она росла.

   Я бы все рассказала, от и до, не утаивая. Если бы он сам затронул эту тему. Если бы просто задал вопрос относительно тех событий. Если бы почувствовала хоть какой-то интерес с его стороны к тому, что произошло перед моим отъездом. Хоть что-то, хоть маленькую искру.

   Бесполезно. Мысленно умоляла его спросить, поинтересоваться. Но ртем молчал. Вернее не молчал. Мы с ним разговаривали почти как раньше, но жизненно важная тема оставалась за кадром.

   Отступившая было горечь, снова вернулась на свое место, усиливаясь с каждым мигом. Пора признать очевидное. Он не спрашивает, потому что ему этo не надо. Он запретил мне об этом говорить, и сам придерживается того же курса. Будто ничего и не было. Зорин уверен в том, что я сделала так, как он требовал. И его не мучают сoмнения по этому поводу. Он ни о чем не жалеет. Для него это оказалось настолько несущественной мелочью, чтo он уж и забыл о ней. Просто послал на аборт, одним взмахом перечеркивая любые возможности сделать шаг навстречу друг другу. Просто...

   Хватит. Я уже пережила, отпустила то страшное время. Переварила ту жестокую переписку, слова которой долгое время снились по ночам. Все в прошлом. Живем дальше, как можем, как получится. Не оглядываемся.

   Не спрашивает и ладно. Пусть остается все как есть. Незачем усложнять. Просто проведу с ним время, поговорю, большего и не надо. Так ведь? Я права? И плевать на эту боль, распирающую ребра.

   Нашу беседу прерывает очередной звонок.