Королевская кровь. Книга 7

Он не успел заговорить – раздался треск, что-то во дворе загрохотало, посыпалось. Заорала сигнализация на машине, испуганно замычали коровы. Фермеры молча и опасливо покосились друг на друга.

– Ружье возьми! – крикнула в спину мужа хозяйка. – И шапку теплую надень!

Через минуту Роб Хомкинс, шлепая по снежно-грязевой жиже резиновыми сапогами до колен и сжимая ружье, осторожно подходил к коровнику. Фонарь, стоящий поблизости, был согнут будто ураганом, но светил, хотя толку от этого было мало – туман стоял такой плотный, что идти приходилось на ощупь.

Раздался топот – из белого киселя выскочила корова, метнулась вправо, задев хозяина – тот не удержался, упал. Кое-как, ругаясь, поднялся из грязи и побрел к коровнику. И, остановившись, вытаращил глаза – крыша строения была смята, сбоку зияла огромная дыра. Оттуда раздавались странные глухие звуки, заглушаемые истошным ревом коров и телят. Все-таки воры? Пытаются вывести животных? Но зачем же взрывать стену, если он двери не запирает?

Роб приоткрыл дверь коровника, подсветил себе фонариком.

Там, в темноте, клубами перекатывался белый туман, будто даже уплотняющийся к центру. В нос сразу шибануло запахом горячей крови. Луч фонарика плясал по туману, высвечивая силуэты испуганных мычащих животных, жмущихся к стенкам стойл, куски крыши – ее словно выворотили наружу, и фермер никак не мог понять, что происходит. Еще шагнул вперед – и на его глазах метрах в двадцати от него с ревом взмыла в воздух корова, закричала от боли, раздался отчетливый хруст – животное просто ломало и рвало с влажным чавканьем в клубах белого тумана.

Он дрожащей рукой направил фонарик на прыгающую в воздухе подрагивающую плоть, и вдруг пережеванная в ломаный комок корова поднялась выше и исчезла, словно провалившись куда-то. Клубы дернулись, меняя расположение, уплотняясь, показывая огромный голубой глаз с вытянутым зрачком, окруженный серебристыми чешуйками и перьями – и складываясь наконец-то в ужасающую по масштабам картину.

На него, стрекая длинным раздвоенным языком из большой змеиной пасти, заканчивающейся странным кожистым клювом, смотрел, поднимаясь и изгибая шею, огромный змей. Клюв, длинную шею да капюшон из перьев – все, что успел разглядеть Хомкинс. Потому что змей распахнул пасть, полную зубов, и рванулся к нему.

– Святые угодники, – пролепетал фермер и выстрелил раз, два – и выскочил через дверь, услышав, как врезается в стену тяжелая голова. Нырнул под большой трактор, затаил дыхание, отчетливо видя из-под колеса, как поднимается над коровником узкая голова, как одним прыжком змей переносится через стену, опускаясь на четыре короткие лапы, и склоняется над его убежищем.