Королевская кровь. Книга 7

Тротт снова поморщился от сожаления, поднял лицо под струи воды, смывая пену, потер рыжие волосы. Силен был его противник, очень силен. Только ошибся. Макс пределов своих сил и сам не знал – и боялся узнавать.

Проклятые обстоятельства. Встретиться бы с осведомленным собратом в других условиях, разузнать все, что можно, сравнить выводы. А сейчас приходится опираться только на те обрывки сведений, что он зацепил при ментальном контакте с убитым сородичем – и на многолетний сбор информации в нижнем мире, после которого из предположений и догадок в голове сложилась хотя бы как-то укладывающаяся в разумные рамки гипотеза.

* * *Каким-то образом в Лортах оказалась выброшена одна из Великих стихий, базовых элементов устойчивости Туры – верующие называли ее Черным Жрецом Смерти. И это привело не только к постепенному угасанию Туры, обозначив грядущий конец света – когда остатки великой стихии развеются окончательно, но и к разделению его потомков на две обособленные половинки. Потому что вторая, крылатая ипостась, суть воплощение темной стихии, наследие Жреца, и существует только там, где есть сам источник стихии, Черный Жрец. Ушел бог в другой мир – и утянул за собой половинки душ. Рождается человек здесь – а через время появляется в мире Лортах его дар-тени. Так и живут, вечно стремясь друг к другу.

Макс долго горел жаждой вернуть себе нормальную жизнь – и если для этого нужно было вернуть бога на Туру, то он был готов в лепешку расшибиться, но сделать. У него было много времени – он жил куда дольше, чем обычные люди. И он нашел-таки долину, откуда шла сила Источника. Но не смог туда попасть. Стоило ступить в проход между черными скалами, окружающими долину, и его пригнуло к земле – и усталый оглушающий голос льдом прошуршал в голове:

– Уходи, не тревожь меня, пытливый птенец. Знаю, зачем ты пришел. Нет у тебя сил помочь мне. И ни у кого нет.

– Но это неправильно, – упрямо просипел он, пытаясь не заорать от разочарования. – Что мне сделать, отец?

– Смириться, – ответил тот. И замолк – и не отвечал боле.

Кто он, чтобы оспаривать слова того, кто неизмеримо знающей и сильнее? Поэтому действия заговорщиков Макс и воспринимал как акт отчаяния.