Дочь княжеская. Книга 4

Как-то неуважительно получится. А на «вы», после всего пережитого, тоже нехорошо получится… Вот беда. Знала бы этикет, спряталась бы в него, так ведь не знает же. Только и остаётся, что мучительно краснеть, пытаясь подобрать слова так, чтобы прозвучали они нейтрально.

А всего больше хотелось снова взять его за руку. Прикоснуться пальцами к запястью, почувствовать родное тепло и раствориться в нём, как в боли.

— Что теперь будет, сЧай? — спросила Хрийз. — Что сейчас в мире?

Он налил счейг и себе. Устроился на низенькой скамеечке рядом. Мог бы взять второе кресло, оно стояло у стены, но не стал почему-то. Может потому, что рост не позволил бы ему тогда смотреть Хрийз в глаза. сЧай очень не хотел возвышаться. Даже по естественным причинам, за какие ему никто слова не скажет: ни в одном протоколе не говорилось о том, что разговаривающих следовало уравнивать по росту. Маленьких — поднимать, высоких — принижать. Может, какой-то самодур-правитель, когда и пытался, но имени его в народе не помнили.

— Война окончена, — начал рассказывать сЧай. — Стоит перемирие, но я б не назвал его таким уж прочным. Однако Потерянные Земли утратили стимул к драке: последняя Опора проклятого Третерумка разрушена, восстановить связь со своей империей у них теперь уже не получится. Но они могут попытаться — и пытаются! — диктовать свою волю всем остальным. Потерянные Земли — по-прежнему сила, с которой приходится считаться.

Хрийз кивнула. Слишком большие территории у наследников третичей, слишком много ресурсов. Война потрепала их, всё так, но остальные княжества Третьего мира потрепало больше.

— Ведутся переговоры, — продолжил сЧай. — Возможно, в скором времени мы увидим послов…

Послы от Потерянных Земель. Хрийз не представляла себе, о чём с ними можно будет разговаривать.

— После войны, — сказал сЧай, — приходит время мира, ша доми. Нам придётся с ними разговаривать. Хотя я бы предпочёл говорить боеголовками. Вот это самый верный тон в беседе с такими, как они. Безошибочный! И промахи случаются редко…

Хрийз поневоле улыбнулась.

— Я бы тоже, — сказала она. — Но, наверное, говорить придётся всё-таки словами.

сЧай поморщился, будто съел что-то кислое.

— Я принёс тебе подарок, ша доми, — решил он сменить тему.

Он встал, прошёл к двери, взял в руки длинный узкий свёрток, прислонённый к стене. Внутри, под серой упаковочной бумагой, оказалась трость светлого дерева. Хрийз издалека почувствовала заключённую в ней магию Света…

— Работа мастеров Небесного Края, — пояснил сЧай, протягивая трость Хрийз. — Они — непревзойдённые резчики по гранитному дереву, которое растёт только у них в горах.