Карамазов. Книга 2

Мы оба скривились, вспомнив Симакина, который был уличен в нездоровом влечении к детям. Этот служитель Синода был прикреплен к нашему отряду, чтобы осветлять мрачные души словами Спасителя. А на деле мерзавец пил горькую и пытался затащить детишек в туалет. Мы изловили попа за этим недостойным делом, да и притопили в испражнениях. Симакин был толстыми не хотел засовываться в отверстие клозета. Но все же сдался и оказался выпачканным в нем по самые уши. После этого в полку его имя стало нарицательным для тех, кто любил поглядывать на детей.

— Настя и я встретились совсем недавно. Она открылась за день до знакомства с тобой, когда мы пришли в твою квартиру.

Улыбка сползла с моего лица.

— Ты хочешь сказать, что до этих лет, она оставалась не открытой?

— Угу.

— И в какой же семье она росла без проявления сил? — я уже сам знал ответ, но должен был услышать его от Виктора.

— Хорошая у нее семья, — буркнул друг. — Знаешь, никому из нас так не повезло с отцом как ей.

— Она не бастард, — резюмировал я.

— Угу.

— И имя у нее другое.

— Ты не хочешь этого знать.

— Пожалуй, — после некоторых раздумий ответил я. — Но документы у нее чистые?

— Как мои глаза.

— И девчонка не проболтается?

— Ты сам понимаешь, что нет. Видишь же, что она неглупая. И учится.

Сказано это было с такой гордостью, будто сам Круглов делал что-то важное.

— Почем ты взял на себя ответственность за нее?

Парень отвернулся и облокотился о перила.

— Не знаю, — глухо проговорил он. — Помнишь крысу, которую я спас и таскал с собой почти год?

— Ага. Она потом еще сбежала от тебя на корабле.

— Ушла к своим, — поправил меня Виктор и продолжил, — я могу привязаться к животным. С людьми в разы сложнее. Они какие-то мутные.

— Они?

— Ну тебя я всегда воспринимал как «почти своего».

— Навроде крысы? — едва сдержав усмешку, уточнил я.

— Можешь считать как хочешь, — не стал поправлять меня друг. — Но вот Настя для меня как питомец. Я ею горжусь, когда она делает успехи. Переживаю, когда она падает.

— Она ведь не щенок, — напомнил я осторожно.

— Я не сумасшедший, — огрызнулся Круглов. — Не надо говорить со мной, как с убогим.

— Да я и не думал…

— Дело не в близости. У меня было много женщин. И не в характере. Я ведь ее почти не знал. Что-то есть в ней такого, отчего я хочу о ней заботиться. Кормить там…

— Менять лоток, — с важным видом продолжил я.

— Я тебя сейчас ударю, — совершенно серьезно заявил Феникс и мне пришлось вскинуть руки в примиряющем жесте.

— Просто непривычно видеть тебя таким.

— Нормальным?

— Вроде того. Что же ты особенного с ней сделал, раз у нее сила открылась? Да еще и такая! — не смог не спросить я. — Она же была простолюдинкой. Возраст для инициации не малый.