Японская война 1904. Книга пятая

Их можем остановить только мы сами, а для этого… Как раз и нужно милосердие.

— Я…

— Я вижу, что вы пока мне не верите, — рука девушки поднялась и остановилась на моей щеке. Такой простой жест, но у меня от него мурашки по всему телу побежали. — Это не страшно. Вы очень умный, Вячеслав Григорьевич, однажды вы обязательно поймете.

Рука Татьяны скользнула вниз, но я в последний момент перехватил ее. Не то, чтобы я был готов поверить в благородство, душу и все такое, но… В этот момент я впервые по-настоящему об этом задумался. Задумался, почему здесь и сейчас эти вопросы поднимаются, почему они еще важны и почему, похоронив под тоннами сарказма и цинизма, про них совсем забыли в мое время.

Лондон"

"На чайных столиках из красного дерева лежали последние номера «Таймс» и «Джейнс Файтин Шипс», в креслах из толстой кожи помимо лорда Чарльза Бересфорда сидели пять джентльменов и два гостя. Один, из Франции, что иронично, носил совсем не французскую фамилию, а другой, из Соединенных Штатов, и вовсе отзывался на свою с запозданием, что говорило о том, что ее придумали совсем недавно. Возможно, специально для этой встречи.

— Почему переговоры с Россией еще продолжаются? — спросил американец. — Разве вы не хотели оборвать их, как только японская армия окажется в безопасности?

— А вы не читали доклады от молодого Пейджа, которого приставили к армии Макарова?

— К армии Линевича.

— Я все же буду называть армию по имени того, кто приносит ей победы. Так вы читали?

— Его речь про великую войну, которой Лондон теперь пугает дам на вечерних чтениях?

— К черту детали. Разве вы не видите главного? Этот рассказ показывает, что военное видение России кардинально изменилось. Уроки Крымской и Турецких войн выучены и переосмыслены, они готовы не просто сдерживать удары, а бить сами. Подумайте: что бы сделали царские чиновники раньше, введи мы блокады каких-то товаров? Просто начали бы искать внутренние ресурсы, пытаться перетерпеть, считая, что нам тоже придется непросто. Наивная попытка выиграть на чужом поле боя, где мы можем писать те правила, которые нужны именно нам. А что было в том рассказе? Никакого сдерживания, удар на удар…

— Бредни одного генерала, Николай на такое не пойдет.

— Идеи даже одного генерала не могут взяться из воздуха. Так или иначе их формирует общество, а значит, у нас появилась очередная важная задача. Найти этот новый центр силы и по возможности уничтожить.

— То есть вы хотите завершить войну как есть? — не сдавался американец. — Не боитесь, что через пару лет, когда Россия обживется на новых территориях, она закроет их для всех остальных? Или даже не через пару… Придет эскадра Рожественского, и уже летом 1905-го все наши дела в Китае и Японии окажутся под ударом.