Александра. Большая игра. (книга вторая)

И если поднять архивы, даже архивные книги твоей Церкви, то можно найти упоминания о падеже скота. И возможно, ты нашёл бы ответ, почему это происходит. А не хватал бы невиновных женщин, вся вина которых, что за них некому заступится. Или ты серьёзно веришь, что, убив их, ты остановишь падёж и мор скотины? Если так, то ты глуп. А зачем глупцу жить, тем более, если от него зависят жизни других? Я думаю, не зачем. Так что, моя княжна будет вправе тебя застрелить.

Священник посмотрел на возвышающуюся над ним Ксению, которая продолжала держать его под прицелом пистоля.

— Княжна, ты готова убить священнослужителя? Ты же совершишь большой грех и обречёшь себя на вечные муки после смерти. — Сказал падре. Паула перевела его слова Ксении. Та только пожала плечами.

— Ничего. Я попрошу, и Матушка замолвит за меня слово перед Пресвятой Богородицей. Матушка, ты же попросишь за меня перед Богородицей?

— Попрошу, Ксюша.

— Ну вот, Паула. Так что чего мне боятся?

Паула улыбнулась, кивнула Ксении и перевела её слова священнику. Глядя на шокированное лицо падре, Паула пояснила:

— Наша Королева святая. Это все знают. Многие были свидетелями чуда Господнего, что происходит с ней. Над Королевой Александрой Комниной-Нибелунг, покров самой Пречистой Девы Марии. И если она говорит, что эти женщины не ведьмы, значит это так. А тот, кто будет это оспаривать, тот сам является еретиком.

Я соскочила с коня. Подошла к столбам. К тому, к которому был привязана старая женщина.

— Богдан, освободи девочку. — Велела старшему над палатинами. — Божен, ко мне!

Я приподняла голову старой женщины, повисшей на верёвках. Лицо разбито. Заметила, что лева рука у неё опухшая. Либо сильный ушиб, либо перелом, что совсем плохо, в таком возрасте кости ломать. Божен разрезал верёвки, и мы с ним уложили женщину на землю. Она была без сознания. Я встала на одно колено. Божен тоже. Нас тут же окружили всадники — мои сержант-дамы, палатины и кирасиры.

— Дай воды. — Велела Божену. Он протянул мне баклажку с водой. У меня все солдаты носили такие баклажки. Я смочила платок и протёрла лицо женщины. Потом влила ей немного воды в рот. Она стала приходить в себя. В это время Богдан освободил от верёвок девочку. Она с испугом смотрела на Богдана. Качала головой, словно просила не делать ей плохо, не убивать.

— Эй, я тебя не трону. Успокойся. — Растерянно произнёс палатин. Посмотрел на Паулу. — Скажи ей, княжна.

— Ты меня слышишь? — Задала вопрос девочке Паула, сидя на коне. Та перевела взгляд на итальянскую княжну. — Слышишь? — Повторила Паула. Девочка кивнула. — Тебя никто не тронет. Тебе никто не сделает больше плохо и больно.

Паула слезла с коня, подошла к девочке. Посмотрела на меня, как я протирала платком лицо женщины и потом дала ей воды.