Александра. Большая игра. (книга вторая)

Пусть эсквайром займётся… Агнешка. — Посмотрела на англичанина. — Ты по латыни понимаешь?

— Да, Ваше Величество.

— Хорошо. Тебя сейчас отведут в выделенные тебе покои. Потом сходишь в термы наши, вымоешься. Мои мальчики тебе всё покажут и помогут. — Я усмехнулась, представив, как англосакса мои палатины потащат парится в парилке. А потом будут обливать холодной водой и столкнут в бассейн. — А потом тебя накормят от души. Мы в Вендене отличаемся, эсквайр, радушным и хлебосольным гостеприимством. Свободен! Богдаша, Илюша, в термах позаботьтесь о нём, попарьте его хорошо, проследите, чтобы хорошо вымылся. И о его одежде пусть позаботятся прачки, а то пахнет от него. — Я улыбнулась, глядя на палатинов. Оба моих башибузука тоже осклабились хищно. Увели англичанина. Я потёрла друг о дружку ладошками. У меня в кабинете сидела Фрося, вышивала. Она посмотрела на меня. Я ей улыбнулась и стала пританцовывать, напевая:

Во поле береза стояла,

Во поле кудрявая стояла,

Люли-люли, стояла,

Люли-люли, стояла.

Некому березу заломати,

Некому кудряву заломати,

Люли-люли, заломати,

Люли-люли, заломати.

Я ж пойду погуляю,

Белую березу заломаю,

Люли-люли, заломаю,

Люли-люли, заломаю.

— Ах какая же ты Сашка умница и красавица, просто спасу от тебя нет ни для кого! — Нахваливала саму себя. Ну а что, сама себя не похвалишь, никто ведь не похвалит, а вот проклинать и грозиться, этого сколько угодно, но и наплевать! Фрося кивнула мне.

— Конечно, Матушка, ты умница и красавица каких поискать ещё. Не то, что эти коровы аглицкие, да немчины.

В кабинет заглянула Ксения. Удивлённо на меня уставилась. Из-за её спины выглядывали Паула, Саша, Айтан и Настя Лопухина. Я же продолжала кружиться и напевать песенку.

Срежу я с березы три пруточка,

Сделаю из них я три гудочка,

Люли-люли, три гудочка,

Люли-люли, три гудочка.

Четвертую балалайку,

Четвертую балалайку,

Люли-люли, балалайку,

Люли-люли, балалайку.

Пойду на новые на сени,

Стану в балалаечку играти,

Люли-люли, играти,

Люли-люли, играти!

Я остановилась. Глядя на Ксению, улыбнулась.

— Что встала, Ксюша? Заходи, раз пришла. И вы тоже заходите. — Подождала, пока они не зашли. Все пятеро были одеты в платья. Присели в реверансе. — Умницы. Реверанс, это наше всё, ибо вы же у меня не голодранки с городского рынка, а благородные и высокородные леди, как говорят англичане.

— Матушка, позволь спросить? А что, Агнешка будет теперь опекать этого аглицкого индюка? — Спросила меня Ксения. Я осуждающе покачала головой. Даже языком зацокала.

— Ксения, урождённая княжна Остожская, это что такое? Нельзя же целого эсквайра обзывать индюком!

— Прости, Матушка. — Извинилась Ксения и опять присела в реверансе. Остальные тоже последовали её примеру. Настя не совсем умело выполнила, при этом толкнула Айтан.